Три мести Киоре 2
Шрифт:
На его слова она вяло кивала, хоть глаза сначала загорелись от возможности заниматься, чем угодно, но быстро потухли. Она молчала, слушала его, как какой-нибудь стражник, чтобы по завершению монолога подняться, козырнуть и уйти выполнять задание. И с чего только Паоди решил, что ему подойдет такая супруга? Доран не любил людей-пустышек и охотнее женился бы на Киоре, чем на этой скромнице! Если и терпеть человека всю жизнь, так хоть того, с кем поговорить можно. И этого важного качества и была лишена тепличная… Паниша? Паэта? Какая разница!
Взглянув на часы, Доран предложил им поехать на ужин. Как жаль, что под столом
Строгая атмосфера дома ощущалась на расстоянии, казалось, здесь за любой жест, не обусловленный этикетом, грозит наказание. Стоило ему подняться по ступенькам, как распахнулись входные двери, поклонился дворецкий.
— Добрый вечер, ваше сиятельство.
— Следуйте за мной, ваше сиятельство, — вышколенный лакей в чистенькой ливрее сверкнул наклеенной улыбкой и повел его по белому коридору.
Впереди Дорана здесь шли его титулы и регалии, они сияли, как начищенная медаль на груди тщеславного вояки, и затмевали человека. Его невеста скользила за ним тенью.
В холодно-мраморном зале с мебелью из темного дерева его ждали родители девушки. Церемонный поклон, глубокий реверанс. Вдоль длинного стола — неподвижные слуги, ждущие сигнала.
— Добрый вечер, — сказал он.
И всё зашевелилось, точно ждало этих слов: бесшумно заскользили слуги, сдвинули стулья, также ловко придвинули их, когда все сели. Тут же внесли первые блюда, наполнили вином хрустальные бокалы. Сверкание посуды. Отблеск свечей в столовых приборах. Бесстрастные лица пожилой пары. Белая на белом, его невеста растворилась в окружающей обстановке, померкла на ее фоне.
— Вижу, у вас нет недостатка в слугах, — Доран отрезал кусок мяса.
— Наш дом никогда не бедствовал, ваше сиятельство, — тонкие, выцветшие от времени брови поднялись, собрав лоб морщинами, сверкнуло обиженно бриллиантовое колье на тонкой шее женщины.
— С напоминанием об ужине приехала ваша дочь. Мне пришлось оставить дела, чтобы не заставлять ее ждать.
— Ваше сиятельство, мы думали, что вам будет приятнее увидеть Паэту, чем какого-то лакея, — пробасил мужчина, до того ловко уплетавший ужин.
— Ваше сиятельство, я была в городе, и мне не доставило неудобств заехать к вам, — под взглядом матери выдавила из себя девушка.
— Лучше посылать слуг, — настаивал Доран. — Впредь придерживайтесь этикета, который в этом доме, я вижу, уважают.
«Значит, все-таки Паэта», — подумал Доран и потянулся за бокалом, который ему мгновенно наполнили. Вино было неприятно кислое, как будто на нём сэкономили. «Возможно, их денег хватает только поддерживать внешний шик», — заключил он. Одинаковые костюмы лакеев были пошиты по устаревшей лет на семь моде, а слишком вычурное для ужина колье хозяйки дома намекало, что, возможно, оно единственное, а запонки у ее супруга были вовсе без камней.
— Не значит ли это, что с Паэтой я смогу видеться только с вашего разрешения?
Искренняя материнская тревога в голосе смягчила недовольство Дорана, и ответил он спокойно:
— Нет, вы вольны встретиться с ней в любое время.
Многочисленные столовые приборы блестели на идеально белыхсалфетках, а одно блюдо сменяло другое, заполняя длинный стол. Паэта сидела напротив Дорана и ковыряла вилкой салат. Женщина не могла успокоиться:
— Вы же пообещаете мне заботиться о Паэте подобающим образом?
Как того заслуживает ваша жена?— Вы оскорбляете меня своим вопросом.
— Прошу прощения, ваше сиятельство. Родительское сердце полно тревог!.. Я хочу предупредить, у Паэты не очень крепкое здоровье, и раз в год ей было бы желательно выезжать на термальные воды в Эстерфар. А, чтобы она не волновалась, я могу сопровождать ее…
Приборы блестели, мясо одуряющее пахло пряностями, и сверкала золотая каемка огромного блюда, белоснежного, как и все вокруг.
— Все подобные вопросы мы решим после свадьбы, — чем дальше, тем больше холода вкладывал в свои слова Доран.
Ужин его тяготил, тяготил он и его невесту, которая от вопроса к вопросу сжималась за столом всё сильнее и сильнее, словно мечтала исчезнуть из роскошного зала. Тишина опять не продлилась долго.
— Разрешите быть искренней, ваше сиятельство, но я понимаю, почему император выбрал вам в жены мою девочку. Я застала в живых покойную герцогиню Хайдрейк.
Она вскинула голову с острым, что игла, подбородком, а на тарелке скрестились нож и вилка, зажатые в тонких, но крепких ручках.
— Как и вы, я исполняю волю императора. И не нам обсуждать его решения, — отрезал Доран. — Заверяю вас, Паэте в моем доме ничего не угрожает. Однако она говорила, что вы хотели поговорить об обряде благословения.
Лакей вновь наполнил ему бокал, но Доран уже не решился выпить.
— Да. Честно говоря, я настаиваю на нём больше, чем император… Понимаете, я была…
— Свадьба состоится и без благословения, — отрезал Доран, а Паэта вздрогнула. — Такова воля Его Величества. А теперь я вынужден покинуть ваш дом. Незаконченные дела ждут моего возвращения.
Отложив приборы, Доран вышел из-за стола, не дожидаясь ответных прощаний, не дожидаясь, пока какой-то лакей предложит его проводить — трудно заблудиться в прямом коридоре.
Мягкие сумерки спускались на Тоноль пеленой мороси, но поездки в надушенном экипаже, который предложили, он бы не выдержал. Мелкая взвесь капель липла к лицу, к рукам, к мундиру, пленкой легла на эполеты, смазав рисунок. Идти домой было всего три улицы. Три улицы, наполненные тяжестью, смутными мыслями, тревогами.
Раньше ему казалось, что, случись в его жизни брак по расчету, он вытерпит любую. Теперь же… Впору самому делать ставки, как скоро закоренелый вдовец избавится от навязанной жены и ее семьи. Но мысли о Паэте таяли, как растаял за серой хмарью ее дом, ее родители. Морось прибила пыль, увлажнила дорогу, кусты и стены. Темная громада его особняка не манила, возвращаться туда не хотелось. Незачем. Не к кому. И самое грустное, что, когда у дома появится хозяйка, для Дорана ничего не изменится.
— Ваше сиятельство, вы сегодня так рано, — кланялся дворецкий. — Желаете отужинать?
— Нет, я поел, — качнул он головой, меняя ботинки на домашние туфли.
Сумерки сменились мягкой ночью, и он смотрел в нее из кабинета, пока краски вечера совсем не пропали, поглощенные чернотой. Ему нужно найти Киоре. Человека, к которому у него так много вопросов, но все они стали неуместны перед лицом чего-то страшного, что нависло черной тучей над Тонолем.
Да, это точно так. Сначала — чудовища и странная арена, а уже потом он будет выяснять, одно ли лицо ученица Кровавой Эши и баронета Ниира Таргери. Пока же… Пока он забудет об этом.