Том 4. Поэмы 1855-1877
Шрифт:
* * *
Редела дружная семья Поочередно подходили К Зацепе верные друзья И успокоиться просили: «Не плачь! безгрешен только бог, Не плачь! Не хуже ты другого!» Ответ: рыданье, тяжкий вздох Или язвительное слово! * * *
Тронут ближнего несчастьем, Миллионщик-мукомол К удрученному с участьем И с советом подошел: «Чтобы совесть успокоить, Поговей-ка ты постом, Да советую устроить Богадельный дом. Перед ризницей святою В ночь лампадки зажигай, Да получше, без отстою, Масло наливай» Подошел и Федор Шкурин. «Прочь! не подходи! Вместо сердца грош фальшивый У тебя в груди! Ты ребенком драл щетину Из живых
Князь Иван
Ты Шиллера, должно быть, начитался Иль чересчур венгерского хлебнул! Кто не мечтал… и кто не оказался Отступником? Кто круто не свернул С прямых путей — по воле… поневоле?.. Припомни-ка товарищей по школе: Окончив курс, на лекции студентам Ученый Швабс с энергией внушал Любовь к труду, презрение к процентам, Громя тариф, налоги, капитал. Сочувственно ему внимали классы… А ныне он — директор ссудной кассы… «Судья лишь тот, кто богу сам не грешен, А мой принцип — прощенье и любовь! — Говаривал Володя Перелешин. — Кто низко пал — воспрянуть может вновь, Не бичевать, жалеть должны мы вора…» А ныне он — товарищ прокурора… Граф Твердышов… уж он ли над Россией, Над мужичком голодным не грустил? А кончил тем, что с земской гарантией По пустырям дорогу проложил И с помощью ненужной той дороги Отяготил крестьянские налоги…Защепин
(внезапно вскакивает)
Хлебушка нет, Валится дом, Сколько уж лет Каме поем Горе свое!Князь Иван
Эх, ты! Некстати перервал! Шумит, как угли в самоваре! А я бы, верно, перебрал Весь Петербург: я был в ударе!Зацепин
Горе! Горе! хищник смелый Ворвался в толпу! Где же Руси неумелой Выдержать борьбу? Ох! горька твоя судьбина, Русская земля! У мужицкого алтына, У дворянского рубля Плутократ, как караульный, Станет на часах, И пойдет грабеж огульный, И — случится крррах!* * *
Он осушил стакан воды, Порывы грусти тише стали; Не уходившие жиды Его почти не понимали; Они подумали, что он Свершил в России преступленье, Украв казенный миллион, И — предложили наставленье. Еврейская мелодия
Денежки есть — нет беды, Денежки есть — нет опасности (Так говорили жиды, Слог я исправил для ясности). Вытрите слезы свои, Преодолейте истерику. Вы нам продайте паи, Деньги пошлите в Америку. Вы рассчитайте людей, Вы распустите по городу Слух о болезни своей, Выкрасьте голову, бороду, Брови… Оденьтесь тепло. Вы до Кронштадта на катере, Вы на корабль… под крыло К нашей финансовой матери. Денежки — добрый товар, — Вы поселяйтесь на жительство, Где не достанет правительство, И поживайте как — царрр!..Зацепин
Прочь! гнушаюсь ваших уз! Проклинаю процветающий, Всеберущий, всехватающий, Всеворующий союз!..* * *
Ушли, полны негодованья, Жиды-банкиры… Леонид С последним словом увещанья Перед Зацепиным стоит. Леонид
Явленье — строго говоря — Не ново с русскими великими умами: С Ивана Грозного царя До переписки Гоголя с друзьями, Самобичующий протест — Российских граждан достоянье! Его, как ржа железо, ест Душевной немощи сознанье; Забыта истина одна, Что рыцарская честь в России невозможна… Мы искалечены безбожно, И разве наша в том вина?(Пауза. Оратор всматривается в лицо Зацепы, наблюдая впечатление своей речи. Зацепин закрывает глаза.)
Русской души не понять иноверцу… Пусть он бичует себя, господа! Дайте излиться прекрасному сердцу! Нет в покаяньи стыда. Что за нелепость — крестьянин не сеченный? Нечем тут хвастать, а лучше молчать: Темные пятна души изувеченной Русскому глупо скрывать, Неисчислимы орудья клеймящие! Если кого не коснулись они, Это — не Руси сыны настоящие, Это — уроды! Куда ни взгляни, Всё под гребенку подстрижено, Сбито с прямого пути, Неотразимо обижено… Где же спасенье найти? Где? «В миллионах!» — так жизнь подсказала, Гений достигнуть помог… Горе одно: он убить идеала В сердце прекрасном не мог… О, роковая судеб неизбежность! В практике — строгий делец, Голубь в душе — благородство и нежность!.. Вот его драма… Уснул наконец…(Пауза. Оратор снова всматривается в лицо Зацепы, сидящего с закрытыми глазами, и продолжает более развязным тоном.)
Уж лучше бить, чем битым быть, Уж лучше есть арбузы, чем солому… Сознал ты эту аксиому? Так, стало, не о чем тужить! Знай свой шесток и дань плати культуре! На Западе Мишле, Эдгар Кине, Овсянников в родной твоей стране — Явленья, верные натуре! И то уж хорошо, что выиграл ты бой… Толпа идет избитою тропой; Рабы довольны, если сыты, Но нам даны иные аппетиты… О господи! удвой желудок мой! Утрой гортань, учетвери мой разум! Дай ножницы такие изобресть, Чтоб целый мир остричь вплотную разом — Вот русская незыблемая честь!..(Зацепин кидается к Леониду с кулаками, его удерживают.)
Князь Иван
Дай венгерского старейшего! Дружно тост провозгласим: «За философа новейшего!» Вы — мальчишки перед ним! Ничего не будет нового, Если завтра у него На спине туза бубнового Мы увидим… ничего! Но гораздо вероятнее, Что его карьера ждет Деликатнее, опрятнее. Миллионы наживет!Савва
(хлопоча между тем около Зацепина, говорит вполголоса)
Опомнись, Гриша! что с тобой? Себя клеймишь, друзей порочишь, Нехорошо! Уйди домой И там беснуйся сколько хочешь. Или ты выгодным нашел Пустить молву между врагами, Что состоянье приобрел Ты незаконными путями? Опомнись! У тебя есть сын… Услышит…Зацепин
У меня нет сына…
(Бросает Савве телеграмму.)
Савва
(читает)
«Сегодня умер Константин». Так вот разгадка! вот причина! Недаром он с утра ходил Угрюм и зол в хандре глубокой, Недаром так безумно пил… Удар, действительно, жестокий!..* * *
Гриша — образчик широких натур — Смолоду в крайности резко бросался: То миллионов желал самодур, То в монастырь запереться сбирался. И богомолец, и ротмистр лихой, И хлебосол — предводитель дворянства, Стал он со временем туз откупной — Эксплуататор народного пьянства. Откуп решили; герой не хотел Праздно сидеть на своем капитале И провалился — по новости дел…. Многие так провалились в начале. Бывший гусар, зарядив пистолет, Дерзко на бирже сыграл на остатки — Вывезло счастье!.. Уверовал свет В гений Зацепы… Постигнув порядки Новой эпохи, и он не дремал: Счастливо, нет ли, на бирже играя, Давние связи Зацепа скреплял, Ловко услуги свои предлагая: Деньги «свободные» взять у друзей И возвратить с дивидендом высоким — Чудное средство для скрепы связей! Гриша прослыл финансистом глубоким. Стали к нему, как ручьи в океан, Тайные нити успеха стекаться, Мысль озарила — неси к нему план, А без Зацепы не смей и соваться…. Слух по столице пронесся один — Сделано слишком уж дерзкое дело! Входит к Зацепе единственный сын: «Правда ли?», «Правда ли?» — юноша смело Сыплет вопросы — и нет им конца; Вспыхнула ссора. Зацепа взбесился. Чтоб не встречать и случайно отца, Сын непокорный в Москву удалился. Там он оканчивал курс, голодал, Письма и деньги отцу возвращая. Втайне Зацепа о нем тосковал…. Вдруг телеграмма пришла роковая: «Ранен твой сын». Через сутки письмом Друг объяснил и причину дуэли: «Вором отца обозвали при нем»…. Черные мысли отцом овладели, Утром он к сыну поехать хотел, Но и другая пришла телеграмма… Как ни крепился старик — не стерпел. И разыгралась воочию драма… * * *
Князь острил, бурлил Зацепа, Леонид не уходил, Он посматривал свирепо Да с азартом водку пил. Савва — честь ему и слава! — «Сядем в горку!» — вдруг сказал. Стол накрыт — пошла забава, Что ни ставка — капитал! Рассчитал недурно Савва: И Зацепин к ним подстал. (1875)
Из поэмы «Мать»*
Поделиться с друзьями: