Тихий океан
Шрифт:
Этим обер-лейтенант пока и удовлетворился.
— Ваши показания хотя и противоречивы, но этого достаточно, — сказал он. — С одной стороны, вы постоянно утверждаете, что ничего не помните, с другой стороны, во всех подробностях
Но пока это его как следователя не касается. Наконец, он захотел услышать, почему он бежал, и Люшер ответил, что и сам, мол, не ведал, что творит, и что у него «беспрестанно текли слезы».
— Я потому и сбежал в Югославию, что по мне уж лучше коммунизм, чем тюрьма, — сказал он, помолчав.
Он подписал протокол, после того как ему пообещали свидание с женой и с матерью. Их тотчас же допустили к нему. Люшер попросил принести ему выходной костюм, потому что хотел «прилично выглядеть» на судебном процессе. Потом он попросил жену развестись с ним, чтобы половину всего их имущества не передали в пользу жертв. Едва он это произнес, как все заплакали, сильнее всех сам Люшер, но он не принимал никаких возражений, так что его жена была вынуждена согласиться. Под конец Люшер запретил ей говорить о нем с детьми. Пусть ничто и никто, даже их собственная мать, не напоминает им о нем.
— Когда женщины ушли, он сохранял самообладание, спросил только, куда его повезут, и
добавил, что очень устал, — продолжил жандарм.Он притормозил, потому что по обочине брел старичок, которого он знал и предложил подвезти. Они сразу же поехали дальше, справа под ними виднелся лес, на вершинах холмов слева стояли крестьянские дома.
— Вы никак Люшера поймали? — спустя некоторое время осведомился старичок.
— А то как же.
— Ну и ладно. А то мы ночью то и дело вскакивали. Все боялись: ну как он решит у нас схорониться.
Они въехали на пологий склон. Из-за поворота навстречу им выехала грузовая машина, так что им пришлось вильнуть на обочину и остановиться. Грузовик медленно проехал мимо. В это мгновение Ашера охватило желание остаться. Он решил, что попросит высадить его у магазина и позвонит жене.
— А этот господин кто такой будет? — спросил старичок.
— Врач, — ответил жандарм.
— Ах, вот оно что, врач, — повторил старичок. — Знаете, был у нас тут доктор, как сейчас помню, ему уже за семьдесят было, он еще персики разводил. Но потом вернулся в город.
Машина, дребезжа по неасфальтированной дороге, приближалась к магазину, и Ашер стал обдумывать, что же он скажет по телефону жене.