Тени Аразры
Шрифт:
– Держи!
– Майкл сунул ему кольцо.
– И не кривляйся. Всемила знает толк в драгоценностях.
– Кто бы спорил.
– Энтони вложил кольцо в нефритовую шкатулку и посмотрел на друга: - Жди здесь.
– Почему ты?
– Потому что ты ещё не успокоился.
– Откуда ты знаешь?
– Чувствую. Погуляй по рыночной площади. Там море эмоций. Встретимся на опушке, с которой начинался наш путь в Тиат.
Майкл посмотрел в сторону шумной улицы и отрицательно замотал головой:
– Я готов убивать, а ты…
– Драги хотели, чтобы войну
– Они не говорили этого.
– Будем спорить, или приступим к работе?
Граф снова взглянул на маячивших вдалеке прохожих:
– Ладно. Пообедаю, и отправлюсь в лес. Пошли…
Полчаса спустя по улицам Тиата молнией пронёсся всадник в форме лантерского гвардейца. Он остановил коня перед главными воротами замка и во весь голос крикнул:
– Послание от графа Александра княжне Орнелле!
Скользнув взглядом по гербу Лантера на плаще гонца, стражники распахнули ворота, и Энтони въехал во двор замка. Как и рассказывал купец, двор был выложен гладкими серыми плитами с изображением красивейших птиц Румера. Святоша равнодушно посмотрел на них, подъехал к парадной лестнице и спешился. Бросив поводья подбежавшему груму, он взбежал по высоким гранитным ступеням.
– Послание для княжны Орнеллы!
– Следуй за мной, - с достоинством произнёс слуга в расшитой серебром ливрее и заспешил по коридору.
Энтони пошёл за ним. Слуга поднялся по винтовой лестнице на несколько проёмов и остановился перед высокими дубовыми дверями.
– Жди, - надменно велел он и вошёл в покои.
Энтони быстро огляделся, на всякий случай, запоминая расположение лестниц и дверей.
– Входи!
– Двери распахнулись, и веш вступил в утопающую в гостиную-сад: полки, подоконники и миниатюрные столики были уставлены разнообразными горшками с цветами. Комната походила на весенний сад. У окна стояла девушка лет пятнадцати в простом шёлковом платье без украшений, а на диване, обитом светлой гобеленовой тканью, сидел белокурый молодой человек, по виду ровесник Энтони.
"А вот и Максимилиан. Всё складывается как нельзя лучше", - удовлетворённо подумал веш и перевёл взгляд на княжну. Орнелла с растерянной улыбкой смотрела на него. Большие ясные глаза девушки были удивительного, пронзительно-синего цвета. Чуть вздёрнутый носик придавал её лицу по-детски трогательное выражение, а роскошные золотистые волосы невольно заставляли сравнивать её с утренней зарёй.
– Как чувствует себя отец?
– с робкой надеждой спросила княжна.
Энтони стало безумно жаль её, но он взял себя в руки и хрипло произнёс:
– Не важно. Граф очень сожалеет, что не смог лично присутствовать на Вашей свадьбе, госпожа, и шлёт Вам подарок, в знак искренней любви к Вам.
Княжна жестом отослала слугу, приняла из рук гонца нефритовую шкатулку и открыла крышку.
– Ничего не понимаю. Мы же обо всём договорились. Если только… - Девушка побледнела и испуганно взглянула на Энтони: - Он совсем плох?
– Нет, что Вы… Когда я уезжал из Лантера, граф был вполне здоров… Ну, насколько это возможно…
Орнелла потерянно смотрела то на перстень,
то на гонца.– Не нужно щадить меня, молодой человек. Говорите правду! Это его прощальный дар?
Энтони утвердительно кивнул. Княжич отложил книгу и подошёл к своей юной жене.
– Успокойся, родная, - ласково произнёс он, обнимая её за плечи.
– Твой отец тяжело болен, и рано или поздно, нам придётся пережить его уход.
– Но я не думала, что так скоро… - тяжело вздохнула Орнелла и с грустью посмотрела на гонца: - Спасибо.
Энтони поклонился:
– Мне нужно возвращаться в Лантер.
– Сначала поешьте, а я пока напишу письмо. Возможно, отец успеет прочесть его.
– Не терзай себя, любимая, - тихо произнёс княжич и коснулся губами золотистых волос жены.
– Как ты не понимаешь, Максимилиан? Он умирает, а я так далеко от него, и не могу скрасить его последние часы.
– Александр хотел, чтобы ты оставалась в Тиате.
– Княжич посмотрел на посланника: - Вы свободны!
Энтони снова поклонился, развернулся на каблуках и шагнул к двери. Он обещал Майклу, что не подведёт его, но когда дошло до дела… "Не хочу! Не желаю быть подонком!.. Майкл…" - Имя друга отрезвило Святошу, и он остановился.
– В чём дело?
– поинтересовался Максимилиан, но гонец не ответил.
Он стоял спиной к княжичу, и тот не видел, что губы мнимого лантерца перекосились от отчаяния, а в глазах появилась обречённая решимость. С каждой секундой решимость росла, и лицо веша разглаживалось, становясь непроницаемой маской.
– Что ты застыл?
– не выдержал княжич и, опустив жену, шагнул к гонцу.
"Действуй!" - приказал себе Энтони и выбросил из головы посторонние мысли. Его руки взметнулись вверх и, совершив молниеносный поворот, Святоша оказался лицом к лицу с тиатцем. Глаза Орнеллы расширились, она хотела закричать, но веш взглядом приказал ей замереть и положил ладонь на грудь Максимилиана. Княжич судорожно вздохнул, недоумённо посмотрел на гонца и осел на пол.
Энтони вытер окровавленную руку о рубашку и сосредоточился на ране в груди умирающего. В ране появился тонкий изящный стилет, на рукояти которого ослепительно переливался герб Лантера - высокий серебряный кубок. Святоша выдернул стилет из раны, вложил его в послушную руку Орнеллы и, прошептав заклинание, стал невидимым.
В тот же миг, княжна издала дикий безутешный вопль и упала на колени рядом с мёртвым мужем. Дрожащими руками она потянулась к его бледному удивлённому лицу, но, заметив стилет, закричала ещё пронзительнее.
Двери покоев распахнулись, и в комнату вбежал слуга. Он взглянул на княжну с окровавленным стилетом в руке, закрыл ладонью рот и бросился прочь.
Пот заливал лицо веша, пальцы предательски дрожали, но, сделав первый, самый трудный шаг, он уже не имел права отступать. "Будешь рыдать, когда всё закончится!" - раздражённо приказал себе Энтони, стиснул зубы и стал ждать: ему нужен был более убедительный свидетель, чем слуга.
Раздался топот, и на пороге появился князь Константин в сопровождении придворных.