Технобойня
Шрифт:
– Неужто ты собрался сдаться?
– Черта с два! Я лучше очнусь овощем и позабуду обо всем, чем пропущу через себя подобную мысль.
В нескольких метрах отстреливался Седов, он заметил, что его новые друзья о чем-то переговариваются и мгновенно подскочил к ним.
– О чем болтаем в столь прохладный день?
– Седов взглянул на Хумо.
– Ты видел, что нас осталось не больше тридцати, они нас точно имеют, как хотят!
– Полисмен уже не выбирал выражения, а просто высказывался, как хотел.
– Неужели так все и закончится?
– пробубнил поднос Хумо.
– Что ты говоришь? Я не слышу!
– Роман и Саша должны освободить людей из капсул, тогда у нас появится
– Костя выкрикивал слова так, будто понимал, что его мнение на данный момент важнее всех. Брызги разлетавшейся слюны почти мгновенно леденели от повисшей над городом "плазменной зимы".
– И что тогда? Выйдут пусть даже тысячи человек - они не смогут тут же взяться за оружие и вести бой. Нам не на что рассчитывать!
– А на что ты рассчитывал, когда брался за оружие и клялся, что будет блицкриг?
– Тогда я был уверен, что таких мощностей у врага нет, - понуро ответил Седов и повесил голову.
Он перекрестился и взял в руки оружие. В какой-то момент - Седов даже не почувствовал, когда это произошло - противники начали лезть со стен. Цепкие руки роботов осторожно и бесшумно хватались за кирпич. Не более десяти человек продолжали отстреливаться, позабыв о тылах. Первым упал Виктор. В руках застыл автомат и морозная чума начала быстро продвигаться по рукам, завоевывая все большие пространства тела. Благодаря тому, что основная часть тела состояла из заменителей, он несколько мгновений еще мог управлять конечностями, но затем холод проник ему в мозг и полисмен грузно упал. Так один за другим падали защитники города. Хумо заметил, что остался один, когда кто-то нахально похлопал по плечу. Посчитав, что его зовет один из друзей, но он повернулся и заметил, что все, замерзнув, лежат на асфальте, а пред ним стоит высокий человекоподобный робот с очень обаятельной, хоть и слегка инфантильной внешностью.
Хумо оторопел. Он не смог понять, когда он оказался один. Все последние минуты, а может быть даже секунды, периферическим зрением, он видел друзей - они были в сознании. Но теперь это не имело значения. Костя тяжело выдохнул пар. Руки беспомощно опустились, выронили винтовку, разрушившую не одного робота, и расслабились.
– И что теперь?
– вылетел риторический вопрос с губ последнего повстанца.
– Кому из вас первому врезать? Подходите!
Он попытался поднять руки в боксерской стойке, а ладони сжать в кулаки, но обессиленные конечности беспомощно болтались вдоль тела, не желая слушать хозяина.
– Вашу мать! Последний удар и тот не могу сделать...
В глазах Кости потух свет, и лицо робота стоявшего перед ним поплыло. Разум отключился, и время перенеслось на несколько часов вперед. Когда он очнулся, то находился в просторном кабинете. Прозрачные стекла больших окон поведали ему, что он находится в каком-то высотном здании. Город казался из окна бескрайним, а домики ничтожно малыми.
Хумо поднял отяжелевшую голову и приложил руки к вискам. Таким образом, он пытался унять боль, поселившуюся в его голове и, словно пытавшуюся свести его с ума. Он не придавал значения тому, где находится, пока на ум не пришло воспоминание о последних минутах сознания. Он подскочил на месте и на негнущихся ногах выпрямился во весь рост. Взгляд нащупал книжную стенку с множеством книг, высокий потолок, с нависающей и тяжелой золотистой люстрой. Взгляд метнулся еще в сторону. В дальнем углу сидел мужчина. На нем были: серая рубашка с тонкими бледными полосами, черный галстук, темный старомодный костюм и до блеска начищенные туфли с острым носом. Круглый живот этого человека загадочно наваливался на согнутые ноги, а лысая голова и густые
П-образные усы немного контрастировали между собой.Костя сразу понял, кто пред ним находится. Это был Иван Гаврилович - один из тех, кто, по мнению повстанцев, стоял во главе всей этой истории с городом. Лицо Хумо исказилось в натянутой улыбке. Уголки губ поднялись, но глаза были по-прежнему полны злобы и желания метнуть в старика чем-нибудь потяжелее.
– Заочно мы знакомы, но будет правильнее все же представиться друг другу официально. Меня зовут Обухов Иван Гаврилович.
– Он покачнулся в кресле. Создалось впечатление, что он хотел встать, но старик оставался на месте и внимательно смотрел на пленника. Невероятно, но Хумо не видел в лице старика никаких эмоций, даже владение ситуацией не оставило следа.
– У роботов есть фамилии?
– Костя усмехнулся и демонстративно рухнул на диван, что стоял рядом. Сложенные на груди руки содрогались от напряжения. Он еще раз осмотрел комнату и добавил: - А где же охранник, который сможет вас защитить от меня?
– Охранник не понадобится!
– без капли сомнения ответил Иван Гаврилович.
– Считаете, что справитесь со мной? Под вашей кожей тоже находится кевлар?
– Он не нужен, потому что ты мне ничего не сделаешь, дружочек. А фамилия у меня есть, потому что у всех людей они есть.
– Я не верю тебе.
– Хумо решил перейти на "ты".
– Городом роботов может управлять только робот.
Уголки рта собеседника поднялись, и он наклонился вперед, чтобы облокотиться на стол. Что-то в его глазах выдавало полнейшее спокойствие и уверенность в том, что он находится в полной безопасности. Несмотря на то, что рядом с ним - в нескольких метра!
– расположился не самый последний человек по организации восстания. Повстанца раздражало спокойствие старика. Внутри него все кипело, словно в жерле вулкана плескалась лава вот-вот готовая проверить как там снаружи.
– Смогу доказать это лишь убив себя! Другого способа нет! Я человек!
– Я готов принять это доказательство незамедлительно.
– Диван из качественного кожзаменителя тихо поскрипывал от нервного седока.
– Хочешь что-нибудь выпить?
– Водички чистенькой у вас не найдется?
– А грязной воды в городе и нет. Я пью такую же воду, что и люди района Сорняков.
Костя посчитал эти слова за неуместную шутку и недоверчиво помотал головой.
– Вы когда-нибудь проверяли в своих лабораториях состав воды до фильтрации?
– Видимо, вам известно достаточно много, раз вы знаете даже о наших сверхсекретных лабораториях!
– недовольно кинул пленник. На словах "сверхсекретные лаборатории" он пальцами изобразил кавычки.
Собеседник пропустил мимо ушей последние слова и ждал ответа на поставленный вопрос.
– Наши лаборанты проводили проверки много раз, и результаты желали надеяться на лучшее.
– Он осекся.
– Вообще, к чему ты клонишь, старикан?!
– Я клоню к тому, что вода, что поставлялась вам, ничем не отличается от этой.
– В это время он наполнял прозрачный с узорами стакан водой из кувшина.
– Бред!
– не сдержался Костя.
– Попробуй.
Иван Гаврилович без страха подошел к пленнику и протянул стакан. Хумо медлил, поражаясь бесстрашию старика. Неуверенно вытянутая рука осторожно приняла прохладный стакан.
– Попробуй и скажи - есть ли разница между этой водой и той, что ты пил после фильтрации.
– Старик, словно передразнивая Костю, на слове "фильтрация" изобразил кавычки.
Хумо сделал глоток, затем еще и еще. Прохладная жидкость смочила ссохшиеся русла внутренностей. В желудке учтиво забурлило, словно поблагодарив хозяина. Приятная слабость охватила тело.