Технобойня
Шрифт:
Оставшийся робот прыгнул в сторону, укрываясь от следующей атаки. Былая спесь, словно песок спала с Антона, когда он увидел, как противник молниеносно мечется из стороны в сторону, не давая возможности установить прицел на мишени.
Роман смотрел на человекоподобного робота. В этот момент он, как кошка грациозно и без единой запинки прыгал и уворачивался от выстрелов снайпера. Затем он неожиданно прыгнул на метра четыре к зданию, где находился Антон. Затем еще и еще, как кенгуру он преодолевал препятствия, пока не сблизился со зданием вплотную. Его взбесившиеся глаза смотрели вверх. Он уже определил, где находится стрелок.
– Я иду!
– прокричал
Антон несколько раз выстрелил из винтовки, но робот легко справился с приближающейся опасностью то, прячась в оконных проемах, то легко уворачиваясь. Стрелка охватил озноб. Он слышал непрекращающиеся выстрелы по приближающемуся противнику. Слышал, как пробитая пулей стена крошилась и мелкими частицами разлеталась в стороны. Крики поддержки друзей давали небольшую подпитку энергией, но противник становился все ближе, а слова его становились все громче. Никогда еще Антон не чувствовал страха настолько сильного, что ноги, охваченные дрожью, лишали возможности двигаться.
– Я иду, - говорил робот с ехидством в голосе.
– Я иду, - все повторял и повторял он, словно пытаясь загипнотизировать противника.
Эти слова сводили Антона с ума. Он никогда не помнил, чтобы что-то или кто-то мог напугать его настолько, что сердце едва удерживалось в груди от непреодолимого бешеного ритма.
– Антон!
– послышался голос Саши.
Услышав свое имя, он понял, что противник настиг укрытие и остался лишь один шанс, чтобы не избежать заморозки. Антон почувствовал прилив сил и кинулся к двери. Уютная обстановка комнаты странным образом напомнила былую жизнь и все ее прелести. Оказавшись у двери, снайпер взглянул в окно. Он увидел освещенный горизонт.
– Утро, - прошептал он.
Эти слова едва ли могли о чем-то сказать, если бы не слова Хумо. Он обещал, что с рассветом всю люди "Дыры" встанут на их сторону - на сторону Седова и Братьев Гилеля.
– Мы победим!
– восторженно прошептал Антон.
Но пока это были всего лишь слова, произнесенные человеком, чья жизнь могла закончиться в течение минуты. Драный ожидал встретить выстрелом своего врага. Снизу друзья что-то кричали, но стрелок не мог разобрать ни одного слова. Он приготовился к выстрелу, но что-то шло не так, как он ожидал. Робота все не было!
Раздался оглушительный треск ломающейся рядом двери. Несколько щепок, словно шмели вцепились в кожу лица. От неожиданности палец нажал на курок, и электрическая дуга вылетела в окно, растворившись в горизонте. Винтовка выпала из рук, а в образовавшемся проеме появился одержимый задачей, поставленной Иваном Гавриловичем, робот.
– Твою мать!
– выдохнул Антон и рванул по коридору.
Неожиданно ноги стали как бревна - перестали слушаться хозяина. Стрелок взглянул к низу и с ужасом для себя заметил, как синеватый иней поднимается по ногам к туловищу, охватывает торс и... Больше он понять не смог, потому что сердце замерзло, мозг лишился поставщика крови и через мгновение и сам головной компьютер покрылся мерзлой корочкой.
– Вы еще не знаете, что вас ждет!
– самоуверенно выпалил робот.
Роман с ужасом уяснил, что в схватке с роботом, Антон проиграл. В этот момент его не заботило, что их ждет потом. Ему был важен друг и напарник, который остался в здании напротив - замерзший и лишенный возможности думать.
– Уходим, - раздраженно крикнул Седов.
– Ему уже не помочь. Возвращаемся в Дыру.
– Нет!
– скаля зубы, едва слышно прошептал Роман.
– Мы должны двигаться согласно плану.
–
Куда ты собрался, идиот? Не видишь, что нас поимели?– Я не вижу смысла уходить, поджав хвост, при этом понимая, что уход - это признание поражения.
– Да, что с тобой? Я...
– Приведи людей к аэропорту. Там произойдет финальная битва. Мы будем там.
Роман взглянул на Сашу и, не произнося не слова, рванул в направлении аэропорта.
Глава третья
– Иван Гаврилович, - обратился робот к старику, - похоже, что Стеклов решил вскрыть наше гнездо ржавым консервным ножом. Я имею в виду, что я слышал, как он говорил о последней битве у аэропорта. Разведка докладывает о многотысячных вооруженных отрядах, приближающихся к нам.
– Глупец!
– Старик ударил кулаком по столу.
– Они не знают всей правды. Ни разу им еще не удавалось ее достичь, но никогда еще у них не получалось подойти к ней настолько близко. Разблокировать всех незадействованных роботов. Расширить Зал Стазиса и установить охрану по всему периметру Аэропорта. Мы знаем, куда он придет. Так что будем ждать его там.
Робот кивнул и вышел из кабинета.
– Неужели ты жив, Рома? Какие тогда доказательства смерти мы видели. Статист, твою мать!
– раздраженно выругался старик.
– И в этот раз надул нас.
Иван Гаврилович сидел в глубоком кресле, наблюдая за тем, как его город в очередной раз разрушается. Несмотря на то, что он и сам всегда был человеком, он хотел иметь железные нервы робота. Эта единственная мечта, что на протяжении долгих лет томила его, побуждая на некоторые несогласованности с Советом, за которые он не раз был наказан. Но, что можно сделать ему, человеку, которому подчиняется весь город. Он был, пожалуй, единственным, кто мог хоть как-то влиять на Совет и на жизнь города, а Совет мог влиять на старика.
Странным образом - или же по инициативе самого Ивана Гавриловича - со временем у него начали проявляться некоторые человеческие чувства - прежде чуждые ему, - которых он так ждал и одновременно боялся. Быть человеком для него было честью, ведь он был их защитником, но люди этого не знали.
Старик встал и медленно подошел к окну. Тяжелый взгляд упал на несколько грибообразных задымлениях на горизонте. Все больше и больше, скрываясь в глубинах высотного здания, прибывали катафалки с замороженными телами горожан. "Совет будет счастлив, - подумал старик, - что все идет по плану. Все жители скоро окажутся Стазисе, и город вновь ввергнется в очередной ремонт". Именно так! Только Иван Гаврилович и члены совета знали, что подобные действия происходят довольно часто - примерно раз в пять лет. Эту картину он видел ни раз: столкновения жителей с роботами, вспышки гнева и отчаянные усилия по попыткам все же отвоевать город. Максимальное что смогли сделать горожане - побывать в Зале Стазиса.
Для Ивана Гавриловича все это было похоже на День Сурка. Он знал, что будет и как, куда пойдут жители и что соберутся захватить. Если бы было с кем спорить, он мог бы легко создать тотализатор, и каждый раз легко выигрывать. Но с каждым разом старику становилось все хуже на душе - если можно так сказать. Он знал, что действия совета служат на благо людям, но горожане не смогли бы понять и уяснить эту истину. О причинах сложившейся ситуации он никогда и ни с чем не разговаривал, слишком ценна была информация и слишком неправдоподобна. Он помнил те далекие времена, когда люди впервые появились в этом городе и всецело взялись за работу.