Чтение онлайн

Я не пошла на обед.

Я шла по длинному коридору к парадным дверям, стук каблуков отдавался эхом, как далекие выстрелы, дыхание перехватывало у меня в горле. Я открыла входную дверь, зимний воздух коснулся моих щек.

Я ступила на холодные каменные ступени.

И ушла.

3 месяца назад

В кабинете Энцо ДеМоне всегда пахло старыми сигарами и старой властью — кожаными переплетами, выдержанным скотчем, историей, покрытой пылью на полках

из красного дерева. Шторы были наполовину задернуты на фоне серого манхэттенского дня, дождь тихо барабанил по пуленепробиваемому стеклу. Золотистый свет лампы омыл комнату янтарными тенями, блеснув на кольцах на пальцах Энцо, когда он жестом пригласил меня пройти глубже внутрь.

Меня вызвали – тоже немаловажная вещь. И он вызывал не кого попало.

Он сидел за своим столом, как король, высеченный из камня, с застывшей позой и непроницаемым взглядом. Хрустальный графин между нами сиял, как расплавленное золото.

— Маттео, — сказал он ровным, но тяжелым голосом, — наша экспансия наталкивается на преграды.

Я сохранил нейтральное выражение лица, челюсть расслаблена. — Какие именно преграды?

Энцо вздохнул – тихий выдох, который состарил его. — Другие боссы... — Его взгляд метнулся к окну. — Они не потеплеют к Франческе как к будущему Младшему боссу.

Я не показал своей реакции, хотя что-то теплое вспыхнуло у меня в груди при звуке ее имени.

Франческа. Огонь в туфлях на шпильках. Женщина, которая однажды прижала меня к стене отеля в Вегасе, целовала так, словно ненавидела меня, заставила меня кончить в штаны, как неудачника, а затем ушла, оставив меня желать большего. Два месяца назад.

Я не забыл.

Я бы никогда не забыл.

— Несмотря на это, — твердо сказал Энцо, — это расширение состоится. Я позабочусь об этом. — Его взгляд впился в мой. — Но мне нужна твоя помощь.

Я медленно приблизился к столу, засунув руки в карманы, размеренно делая каждый шаг. Энцо ДеМоне уважал уверенность, а не отчаяние.

— Какого рода помощь?

Он наклонился вперед. — Протекция. Легитимность. Тебя уважают, тебя боятся. Они слушают тебя, когда не слушают ее.

Я позволил тихому ритму растянуться между нами, дождь за окном стучал мягко, как барабанная дробь. Стакан скотча приятно обжег горло.

Он предложил мне такую возможность.

Он не понял, что я вошел сюда, тоже чего-то желая.

Я говорил тихо, обдуманно. — Есть способ укрепить ее положение. Навсегда.

— Я слушаю.

Я старался говорить ровным тоном – безобидным, логичным.

— Ты хочешь, чтобы они приняли ее как будущего младшего босса. Но им нужна причина. Связь. Что-то объединяющее. — Я сделал паузу, встретившись с ним взглядом. — А как насчет брака?

В комнате воцарилась тишина.

Первой реакцией Энцо было напряжение челюсти. Он не хотел отдавать свою дочь в качестве предмета переговоров. Я уважал это. Но у власти был свой собственный язык, и я знал, как на нем говорить.

— Брак, — медленно повторил он. — Это не то, чего я хочу для нее. Не сейчас. И не с тобой...

— Не со мной, конечно, — быстро разрядил я ситуацию. — Я не итальянец. Они бы никогда не согласились на это. — Я солгал, зная, что им будет наплевать, если деньги были подходящими. —

Я имею в виду, конечно, мощь моего семейного бизнеса, без сомнения, провернула бы сделку, но я уверен, что ты сможешь найти хорошего итальянца для Франчески.

Последние слова были кислыми на моем языке.

Энцо рассмеялся над этим. — Ни один мужчина в Коза Ностре не женится на Франческе. Они до смерти боятся ее. Они думают, что она психопатка.

Я пожал плечами. — Я бы сказал, что она такой же хороший лидер, как ты или я.

Это заставило Энцо взглянуть на меня по-другому. Зная, что я не ненавижу Франческу и не чувствую угрозы с ее стороны. Особенно после нашей не очень удачной сделки, над которой мы работали в прошлом году.

— Брак… Любовь… Все это сделает ее более похожей на человека.…

— Итальянская мафия, объединившаяся в картель... — Он пробормотал: — Две империи. Один фронт. Это послужило бы сигналом, не так ли?

— Конечно, — я изобразила невинность. — Но, как ты сказал. Это нереально...

— Ты бы сделал это? — Серьезно спросил Энцо. — Если бы это было… Реально.

Я усмехнулся. — Энцо...

— Я знаю, о чем прошу. За хороший процент.

Я притворился, что думаю об этом. — Я имею в виду… Остепениться — последнее, о чем я думал, но… Наши семьи помогали друг другу на протяжении десятилетий.

Я глубоко вздохнул, затем нанес последний удар более теплым тоном.

— Я бы не сказал «нет» другу моего отца.

Энцо долго изучал меня. Я не двигался. Не моргал.

Я хотел Франческу – не как трофей или пешку, а потому, что даже тогда, до того, как судьба столкнула нас на орбиту друг друга, она была единственной женщиной, которая заставляла меня желать большего. Брак по расчету? Может быть. Но в глубине души я знал, что это может быть что-то другое.

Что-то опасное.

Что-то, ради чего стоит рискнуть.

Наконец, Энцо откинулся на спинку стула и выдохнул через нос. — Брак по расчету для обоих. Развод через год, когда Франческа будет в меньшей опасности.

— Похоже, это самый надежный способ, — пробормотал я.

Его пальцы барабанили по столу – последний, решающий удар.

— Очень хорошо. — Он понизил голос. — Тогда решено.

Тихий трепет пробежал по мне.

Прежде чем я ушел, он встал и протянул руку. Его пожатие было сильным – уважение, запечатленное в костях.

Снаружи снег повалил сильнее, покрывая скользкостью каменные ступени, когда я вышел на вечерний воздух. Нью-Йорк мерцал влажным светом – фары размазывали золотые полосы по асфальту. Я засунул руки в карманы пальто, ухмылка непрошено тронула мой рот.

Она будет думать, что ее отец сам выбрал такой расклад, что судьба забросила ее в мой мир, как карты, которые сдает случай.

Но именно благодаря моей тщательной оркестровке она оказалась рядом со мной у алтаря. Священный обман – порожденный не злобой, а преданностью.

Я предложил ее семье спасательный круг, а взамен она была бы моей.

Уходя, хрустя ботинками по снегу, я думал о том, как скоро она поймет, что удобство — это всего лишь фасад… Любовь, одержимость и неизбежность скрывались под ним, как огонь подо льдом.