Судьбы, как есть
Шрифт:
— В этом плане молодец, Фомич! Пришел одним, ушел другим. Он ведь мастер! И после некоторой паузы Артем спросил у Владимира: «А, как же ты догадался, что в твоей квартире были гости?»
— Я вчера как пришел домой, то сразу пошел отключать систему контроля, которую мне Лева, мой особист, презентовал, а там, на дисплее, три жучары высветились. Лева утром рано подъехал и нашел один в телефоне, другой на кухне в шторке, а третий под крышкой стола в гостиной. Лева поставил на всякий случай подавитель на жучки через водопроводный кран в ванной. Короче, как я только включаю воду в ванной, то дежурный на их прослушивании будет слышать только журчание воды, а ты можешь включать телевизор, говорить что хочешь. Одно только неудобство,
— Быстро они работают! — сказал молчавший Егор.
— Да, Егор, быстро. Все у них есть: и дорогие иномарки, и коттеджи, и японские жучки, а у твоего Бати «шоха» да старая халупа в деревне, а квартира во Владимире так это уже сестренки твоей, считай, квартира. Ты, Егор, извини, что мы тебя в это дерьмо впутываем, но нас пока очень мало. Кстати, о дерьме. Фомич на встречу пришел бомжем. Я стою, жду Зоба у газетного киоска, как договорились, вдруг, откуда ни возьмись, ко мне подваливает какой-то бомжара вонючий и говорит требовательно и грубо:
— Садись в свою машину и через десять минут у кафе «Улыбка» тормозни, Зоб запрыгнет, — и сразу бомж исчез среди прохожих. Клянусь, я голос Зоба знаю отлично, но это был не его голос. Только мы с Серегой подрулили к кафе, как задняя дверца открылась, и на заднем сидении оказался Зоб в виде мужика в черной шапке норковой, в хорошем пальто, в темных очках и с запахом отличного парфюма. Снимает шапку, очки и хохочет, ржет, как конь. А я уж за ствол начал хвататься. Отъехали по его приказу в проулок, поговорили, порешали вопросы, и я ему как про квартиру с жучками сказал, так он посоветовал срочно оперов вызывать и устраивать засаду. И еще он сказал очень неприятную новость, полученную из его источников, когда заговорили о Князе, что Князь имеет при себе очень крутого киллера, вроде из наших бывших вояк, Зоб пока только догадывается, кто это, но не очень уверен. Вот такие расписные пироги выплывают, — закончил свой рассказ генерал Цветков.
— Обкладывают нас по полной бандитской науке, — сказал удрученный Шмелев, а времени прошло-то всего ничего.
— Но главного я еще не сказал. Ушел Зоб, а я так и не успел у него спросить, как превратить запах бомжа в запах розы и ландыша, — смеялся Цветков, и будто бы о киллере и слов никаких не было.
— Не смешно, Владимир Иванович, — сказал Сергей, — так и будем теперь бегать от хвостов, или мы их заставим нас уважать?
— Заставим, Серега! Заставим! Хвосты начнем отрубать, пожалуй, сегодня.
Автосервисный центр «Суэцки».
В семь часов утра Егор подъехал на своей «шестерке» к назначенному месту.
Он взглянул на себя в зеркало — грим за ночь не испортился. И все-таки было не очень привычно смотреть на другого человека и ощущать на лице несвободные участки своего тела. Не успел он заглушить двигатель, как к машине стал подходить мужчина лет сорока пяти, он был в кожаной коричневой куртке с меховым воротником и кепочке-«лужковке». Егор не сразу, но узнал Фомича, который открыл дверцу машины и, быстро сев на переднее сидение, сказал:
— Вон там, в конце соседнего дома гаражи-ракушки. Давай к ним пришвартовывайся, я там присмотрел место, где сменим номера и обсудим наши дальнейшие действия. Я теперь твой родной дядя по отцу, зовут меня Алексей, фамилия, как у тебя, Курин. Я работал на севере, откуда недавно приехал, как только тебя выпустили с зоны, а ты уже немного успел поработать у частника в гараже по ремонту автомобилей. Остальное по дороге.
Зоб вручил Егору его новый паспорт, права, новое свидетельство
о регистрации ТС, талон техосмотра и новые номера на машину. Егор и Зоб после смены номеров вырулили на Алтуфьевское шоссе и покатили к МКАДу, а там к Щелковскому шоссе.Центр по ремонту и сервису автомобилей марки «Сузуки» находился километров в семи от кольцевой дороги.
Егор и Зоб вошли в холл через центральный вход, и подошли к стойке, где сидели две симпатичные молодые девушки. Зоб попросил одну из них связаться с директором и попросить для него и его племянника аудиенции по личному вопросу. Взяв у пришедших паспорта, девушка сразу связалась по телефону с директором, назвав его Ваганом Андреевичем, а потом сразу спросила:
— А по какому вы к директору вопросу?
— По кадровому, но нам нужен директор, мы в кадры сами не пойдем. Они все равно ничего без директора не решат, так и скажите Вагану Андреевичу, — сказал уверенным тоном Зоб.
Девушка передала их просьбу директору, потом сказала:
— Присядьте, пожалуйста, в фойе на кресла, Ваган Андреевич пока занят и просил подождать минут десять, за вами придут.
Когда Егор и Зоб присели в кресла, то Фомич тихонько сказал:
— Сейчас нас будут сканировать и изучать, но за десять минут они не успеют, а вот минут через двадцать пять нас пригласят к шефу, то есть Вагану Андреевичу. Ты, Гоша, больше молчи, а будешь отвечать, то не стесняйся своего жаргона. — Фомич слегка улыбнулся и подмигнул своему вновь испеченному племяннику.
Дядя оказался прав, через двадцать две минуты к ним подошел мужчина высокого роста, крепкого телосложения, с хорошей выправкой то ли военного, то ли спортивного человека, несмотря на то, что по лицу ему было лет за пятьдесят. Он предложил им, без всякого приветствия, пройти за ним к директору.
Сопровождающий, оставив их в приемной, вошел в кабинет директора и через несколько минут пригласил их войти.
Кабинет директора был небольшим помещением, где-то пятнадцать-восемнадцать квадратных метров. Слева два больших окна, с бежевыми длинными шторами, от двери слева стоял полированный под орех платяной шкаф, справа вдоль стены сервант с книгами, музыкальным центром и буфетом, по центру стол для гостей, и к нему в торце примыкал стол директора, сзади которого на стенке висел портрет президента Ельцина. За столом, на котором размещались четыре телефона, черный письменный прибор и две стопки бумаг, сидел явно армянской внешности человек в дорогом черном костюме, светло-голубой рубашке и темно синем галстуке. На вид директору было лет пятьдесят, густые седые брови нависали над его большими карими глазами, а его нос и толстые губы делали его улыбку доброй и располагающей.
— Садитесь, пожалуйста, — сказал директор, — и объясните цель вашего визита.
Что характерно: несмотря на то, что директор был армянин, он говорил без всякого акцента на русском языке.
— Я и мой племянник Георгий хотели бы найти у вас работу и как можно быстрей. Я пять лет проработал на севере, имею кое-какие сбережения, но их не хватает, чтобы через ваш центр приобрести себе автомобиль «Сузуки Гранд Витара». Я хочу работать у вас вместе с моим племянником, за которого я могу поручиться. Дело в том, что Гоша, я говорю вам честно и откровенно, недавно только пришел с зоны, и сами понимаете, что его нигде на нормальную работу не возьмут, — сказал Фомич.
— А почему именно к нам, ведь много сейчас в Москве и области других центров? — спросил Ваган Андреевич.
— Я хочу именно «Сузуки», так как знаю этот автомобиль, не понаслышке. Рекламу о вашем центре нечаянно увидел на вокзале, а еще мужики, во дворе, судачили о вашем хорошем обслуживании и даже говорили, что работники ваши хорошо зарабатывают.
— Они что, работают у нас? — спросил ненавязчиво директор.
— Вроде нет, но, видимо, при обслуживании контактировали с вашим персоналом, и кое-что узнали о зарплате, а так, как узнаешь?