Судьбы, как есть
Шрифт:
— Все, теперь начнется… — подумал Давид и нажал на кнопку приема.
— Срочно разберись, где твои люди, и ты у меня к одиннадцати часам, — резко, без всякого приветствия, произнес Князь голосом, не предвещающим ничего хорошего. Связь оборвалась.
Да, это серьезно, так с ним Князь еще не говорил. Видимо, Князь владеет какой-то информацией. А если Громила и Кореец, после «стрельбы», засветились и сейчас находятся в ментовке, тогда ясно, откуда у Князя информация. Хуже, если их повязали эти долбаные Афганцы, и сдали. Однако он четко помнит доклад Громилы, что генерал убит. Наверно, уйти не смогли, а я, так и не сделал контрольный звонок хотя бы минут через десять, после их доклада. Случай? Да какой там случай! Конкретно говоря, задание выполнял не я, и я не должен им в головы осторожность вталкивать, одно хреново, что с
Из ванной вышла распаренная, раскрасневшаяся, стройная и красивая Альбина.
— Ну, что ты тянешь кота за яйца? — заорал на нее Давид.
Альбина остановилась и, увидев бешеные глаза Давида, метнулась в комнату, где спешно стала одеваться и собирать свои вещи. Минутой раньше она думала, что после такой бурной ночной любви Давид не осмелится так на нее смотреть и тем более выгонять ее из квартиры, а она останется у него до вечера, а быть может, и еще не на одну ночь. Главное — этот армянин ей очень понравился: красивый, богатый, холостой и такой обходительный, но сейчас перед ее глазами застыли глаза, совсем другие глаза Давида, и ей стало очень страшно. Альбине захотелось убежать из этого дома и никогда больше не увидеть этого взгляда с подергиванием правой щеки своего нового ухажера. И не прошло и пяти минут, как она оделась и, подойдя к Давиду, не смотря ему в глаза, сказала:
— Все, я ухожу, как меня найти — знаешь, доберусь сама, не провожай. Пока!
— Пока, — угрюмо буркнул Давид и, закрыв за девушкой дверь, снова начал расхаживать по комнате, размышляя:
— А ведь время доклада Мусы прошло давно.
Он снова набрал его номер сотового, который он подарил ему на день рождения, очень хороший, с новыми функциями и дорогой телефон, которые имели не многие богатые и крутые мужики. Больше такую связь имели бандиты, коммерсанты, директора, продюсеры, звезды эстрады и ТВ. Обычный люд довольствовался обычной, привычной связью, правда, уже не бросали в автоматы мелочь, а вставляли карты, и в некоторых автоматах, можно было видеть, сколько минут еще ты можешь говорить.
Телефон Мусы молчал. Давид не знал, что его подарок находился в кармане Григория Ворсенко.
Давида вдруг охватила такая ярость и злость, что задержись еще минут на пять Альбина, то ей могло бы за неправильно оброненное слово сильно влететь. Такой бешеный, каким порой бывает Давид, мог просто ее убить одним резким движением руки или ноги. Он снова вспомнил слова Князя: «Великих людей всегда губили две вещи, это водка и женщины». Проклиная себя за ресторан, Давид все больше приходил к мысли, что как-то надо бы начинать выходить из-под контроля Князя, иначе он его просто уберет. Правда, пока он еще не знал, что это его последние шаги в любимой квартире, последние свободные рассуждения. Он давно думал свалить из-под контроля Князя. Свалить одному не удастся, по-любому. Ваган тоже начал дергаться от нарастающих запросов Князя. Как обстоят дела в двух других бригадах, Давид не знал, так только, понаслышке или догадке. С бригадирами он встречался раза три всего и то мимоходом. Князь не устраивал никаких разборок и публичных нравоучений, он просто убирал неугодных, и уйти от него было невозможно. Найдут, достанут и закопают или сожгут. Его «машина» имела свой отлаженный механизм, и если в ней ломалась деталь, то ее выбрасывали, а вместо неё ставили другую.
Давид прогрел движок своей машины, включил любимую Любу Успенскую и поехал на Киевское шоссе, а там, в Новоглаголево, к Князю на аудиенцию. На душе было тревожно, он не знал еще, что случилось то, что рано или поздно приходит к тем, кто убивает, насилует, грабит, ворует. Расплата! Он еще не знал, что Громила и Кореец посажены в камеру одного из районных ОВД, а перед этим Корейцу в одном из травмпунктов знакомый хирург Маркова заштопал рану на ноге и провел ему весь комплекс первой медицинской помощи. Оформили их пока как за драку в кафе. По договоренности с начальством подержат их трое суток, а там уж Марков должен их забрать, допросы, правда, начнет вести человек от Игоря Бутова. Давид также не знал, что Муса больше никогда ему не позвонит, так как находится в морге вместе с Петелиным, Уколом и дедом-алкашом Ефимом.
Он не знает, что генерал жив
и здоров, что «Сапоги» могут быть настолько опасными врагами, что сам Князь начал это понимать раньше других, но думать о своем часе расплаты за свои мерзкие дела ради наживы еще был не готов. Он продолжал вершить судьбы других людей.На одну силу всегда найдется другая сила, но, а на тех, кто посягнул на самое святое, это саму жизнь других людей, найдется, со временем, сила, умноженная не только на справедливость, но и на силы всех тех, кому дороги были убиенные, их дорогие и любимые.
И час расплаты неумолимо приближался.
Давид вспомнил. Как обнимал и ласкал красивое тело Альбины, как клялся ей в любви с первого взгляда, как реально зацепила его, впервые по-серьезному, эта молодая девушка. Девушка, которая сама приехала из Тамбова в Москву, поступила в университет, работает и учится, не шалава какая-нибудь, а он взял и выгнал ее, как последнюю шлюху.
— Ладно, вот разрулю эту ситуацию и обязательно отыщу Альбину, и обязательно навру ей, что так надо было поступить, и он это сделал ради только того, чтобы не потерять ее, а она все поймет и простит его, и он оставит ее дома. Он заберет ее из общаги демонстративно у всех на виду и обязательно повезет ее в свой дом в Ереване, где их встретит старенькая мама, которую из-за своих дел в Москве он не видел уже пять лет. И сыграют они красивую свадьбу по армянским обычаям, и Альбина будет самой красивой русской женой, а мама научит ее премудростям армянской кухни. Только бы уладить все дела у Князя, а там посмотрим. Надо Князя убирать, и убирать надо руками одуревших афганцев.
Цветков, заночевавший у Сергея дома, проделав быстро утреннюю разминку, умывшись и побрившись, решил воспользоваться домашним телефоном Лося и позвонить Жанне Александровне Гариной. Во-первых, Жанна жила недалеко от дома Сергея, а во-вторых, Владимир Иванович ходит под прицелом, и если не сегодня, так завтра его вычислят, и может так случиться, что не пришлось бы пожалеть о том, что не зашел попрощаться. Был рядом и не позвонил, и не заехал.
Рано или поздно его начнут вычислять серьезно, и как только о ночном вчерашнем провале узнает Князь и его банда, то Цветков сразу попадает под прицел или еще какую-нибудь заразу и, конечно, может случиться всякое, а ему почему-то все кажется, что Жанна на него продолжает обижаться. В душе Цветков понимал, что надо было бы все-таки как-то попробовать попрощаться с Жанной. Также он отчетливо понимал, что в его положении не стоит «светить» вокруг себя родных и близких.
— Генерал не мог, — как сказал Марков, — «залечь» на дно. Трусость, даже перед угрозой смерти не в его характере. Конечно, другое дело на войне, там более или менее ясно, где может быть враг, а тут ничего не ясно. С постоянной настойчивостью в Москве почти каждый день убивают и, к великому сожалению, мало кого находят из киллеров, не говоря уже о заказчиках. Ты у киллера всегда на ладони, а он невидим, неуловим. Способы у них один изощренней другого: то машина взрывается от заводки двигателя, то при куче охранников падает заказной, а то совсем нагло проходит мимо киллер и стреляет в упор, бросает пистолет с глушителем и тут же растворяется среди людей и домов.
Цветков набрал телефон Гариной. Жанна ответила сразу и даже с какой-то радостью, а узнав, где он находится, попросила подойти срочно к ней.
Минут через двадцать, еле уговорив Сергея не ходить с ним, генерал подошел к подъезду, вспоминая разговор перед уходом из квартиры Лося.
— Сережа, я должен идти один, и я не думаю, что нас уже вычислили.
— Владимир Иванович, Вы ведь не настолько наивный человек, чтобы не понимать после вчерашнего, как осведомлены наши враги о вас, о ваших друзьях, о ваших знакомых, тем более квартиры водителя и жены погибшего майора, — настаивал на своих доводах Сергей.
— Все, Сережа, я пойду один, даже если и ведется наблюдение, то его надо увидеть. Для наблюдателя мой выход без охраны будет неожиданностью, и он пока сориентируется, доложит, а я и назад проскочу, и мы будем знать, от кого надо отрываться. Не волнуйся, я осмотрюсь, оружие при мне, если что-то не так — позвоню, будь на связи.
Сергею ничего не оставалось делать, как согласиться с Цвет ко — вым. Он ведь хорошо знал характер генерала. Перечить уже было бесполезно.
Жанна встретила Цветкова у своего подъезда. Она явно была чем-то взволнована.