Чтение онлайн

— Мои гарантии? В ходе этого разгрома я могу попасть под раздачу «духов».

— А ты не попадай. Все продумай. Возьми с собой главного разработчика Берестова, ты ведь его хорошо знаешь? Знаешь!.. Думай сегодня. Думай ночь. С утра пойдет отсчет трем суткам.

Князь снова выдвинул свой ящичек и достал из него конверт.

— Тут, Валера, за тебя уже подумали. Там и за разведку подумали и предложения правильные, и бой, и отход, все по времени и даже форс-мажорные варианты есть. Видишь, как я тебе стараюсь помочь! Изучи сегодня за ночь на память и к утру все уничтожь. Обязательно уничтожь, чтобы тебе потом хуже не было. О'кей? Да, еще, как там твоя Рая поживает, так и не может тебе наследника родить? — не

дожидаясь ответа Тяжнина, спросил Князь, меняя тему разговора.

— Дом дострою, тогда, — ответил Тяжнин, запихивая конверт в левый карман своего пиджака.

Тяжнин возвращался от Князя расстроенным и обреченным. Его интуиция подсказывала ему только отрицательные мотивы по плану, а вот положительные полмиллиона долларов заставляли его напряженно думать.

Не доезжая до своей проходной, чтобы не светиться, он оставил БМВ в переулке, а сам пошел к штабу.

Переодевшись в военную форму, Валерий Иванович сразу направился к Воронову доложить о прибытии и получить указания на дальнейшую работу. Из кабинета он вышел окрыленный, Воронов сообщил ему о скоплении боевиков у Гудермеса и приказал срочно разработать план по уничтожению этой группировки. Всю дорогу от Князя он только и думал, как преподнести шефу обстановку и убедить его в необходимости разработки плана на уничтожение бандформирования, а тут такая удача.

Вернувшись в кабинет, Тяжнин сразу вызвал к себе полковника Берестова.

Зеленин. Сон.

Фомич. Автосервис.

После ухода друзей, Зеленин уснул и привиделся ему сон, где увидел он Анну и ее сестру Галину с Сахалина. Сон был ясный и красочный.

Ярко светило зимнее солнце. Тымовская горка, где они еще пацанами крутили слалом на простых беговых лыжах, катили на одних санках по несколько человек, опрокидывались, разбивая порой носы, а кто-то и ребра ломал или просто отделывались ушибами, серебрилась под лучами яркого солнца.

Анна Зеленина стояла с сестрой Галиной на сопке на лыжах и звала Виктора быстрей подняться к ним для совместного спуска.

— Витя..! — Кричала она, — Иди к нам, мы тебя заждались. Скорей же, а то не успеешь. Смотри на лес, какая туча надвигается. Будет буран. Надо успеть спуститься.

Виктор, тяжело дыша, елочкой, подымался по склону и не чувствовал никакого приближения бурана. Поднявшись на вершину, он вдруг почувствовал какой-то дикий холод, пронизавший его насквозь. Анна обняла его и поцеловала в губы. Ее губы были настолько холодными, что будто бы к его губам прикоснулись два ледяных кусочка. Анна же была веселая, улыбающаяся, розовощекая, и глаза у нее были, как небо, синие-синие. Анна сняла свои варежки и, положив такие же холодные ладони, как губы, в ладони Виктора сказала:

— Галя с нами не поедет, она полетит сразу домой.

— Как полетит? — сказал Виктор, глянув на улыбающуюся Галину.

— Полетит! Она умеет! — сказала Анна.

И тут Виктор увидел, как Галина — сестра Анны — отрывается вместе с лыжами и летит вниз, как летают спортсмены-трамплинисты. Анна тихонько подтолкнула Виктора к спуску: — Вперед, Витя, не бойся, догоняй! — сама стремительно понеслась с горки вниз. Виктор оттолкнулся своими палками и устремился за ней.

Жуткий холод снова обдал все его тело, он не чувствовал ни ног, ни рук, он не ехал, он летел следом за Анной. Вот они уже над ровной площадкой перед горой, но по-прежнему продолжают лететь к речке Тымь. Анна вдруг начинает кувыркаться прямо над рекой и исчезает в образовавшейся на реке черной полынье. Виктор притормаживает прямо у края полыньи, этой черной дыры, над которой подымается пар, превращаясь в легкий туман, и Виктор, надрывно начинает звать Анну: «Аня..! Где ты, отзовись?» —

вдруг рядом с ним оказывается Галина, но он видит только ее лыжный костюм, который сидит не на Галине, а на Елене Колбиной, и она говорит ему:

— Не зови ее, Виктор, она утонула, но там хорошо, там небо, солнце, там тепло, там цветы, там очень тепло. Она бросает букет цветов, точь-в-точь такой, какой она приносила ему в палату. А вода медленно начинает по цветочку затягивать ярко-красные розы вглубь, не оставляя на поверхности никаких кругов.

— Это мои цветы! — громко кричит Виктор.

— Это мои цветы отдается эхом над рекой. Виктор поворачивается, пытаясь что-то сказать Елене, но вместо нее он видит, как с сопки, с которой только что они спускались на лыжах, стремительно спускается огромный снежный вал. Вал сбивает Виктора с места и, подхватив его на свой гребень, несет над верхушками деревьев, ломая все на своем пути. И снова бешеный холод пронзает Зеленина насквозь.

— Это мои цветы! — опять кричит он и просыпается, не сразу разглядев стоящую у его кровати медицинскую сестру Тамару со шприцем в руке.

— Ваши, ваши цветы Виктор Степанович. Посмотрите, в какую красивую вазу я их поставила.

— Какие цветы? Где я? И почему так холодно?

— Это от капельницы. Я принесу еще одно одеяло, — сказала Тамара.

— Спасибо, я что-то говорил во сне?

— Да так, ерунда. Наверно, сон страшный приснился? Сейчас сделаем укольчик успокаивающий, и вам станет полегче, а капельницу снимем. Скоро согреетесь под двумя одеялами.

Зеленин закрыл глаза и стал вспоминать свой сон.

После обеда, около шестнадцати часов, в палату вошли сын Егор, дочка и зять. Виктор очень обрадовался их приходу, но задержались они у него недолго. Оставили гостинцы, сказали, что у них все хорошо, пообещали через два дня вернуться и побольше побыть у него.

Их быстрый уход спланировала Тамара, объяснив им перед заходом в палату, что у них не более десяти минут: «Виктор Степанович еще очень слаб, вы сегодня у него уже третьи, и он явно устает от чрезмерного общения и эмоций».

Их быстрый уход не очень расстроил Виктора, а особенно его подбодрил Егор, который останется в Москве и будет пока жить у дяди Артема, и у него будет возможность почаще наведываться к отцу. Егор хочет поездить по Москве, мало ли что, потом, понадобиться привезти, а у них будет свой для этого транспорт и свой водитель.

— Тамара! Вы можете извиниться от меня перед своей подругой? Я, кажется, ей нагрубил? — тихо сказал Зеленин.

— Да что вы, Виктор Степанович, она и не обиделась, — ответила недоуменно Тамара.

— Нет, нет, я чувствую, что тогда она ушла не на работу. Просто у нас не получился разговор.

— Вы знаете, Лена очень хороший человек, мы ведь дружим уже давно. Правда, с мужчинами она не очень любит общаться.

— А что так?

— Во-первых, работает она в женском коллективе, а во-вторых, семейная жизнь у нее как-то не сложилась. Муж всегда был в разъездах и нашел себе другую женщину. А та ему сына родила.

— Конечно, такая обида сразу не прощается, — сказал понимающе Зеленин.

— Нет, она по этому поводу не очень-то расстраивается. Больше, ей стал противен человек, который столько лет имел ребенка, любил другую женщину и продолжал жить на два фронта. Почему не смог найти в себе силы воли и признаться? Лена его не держала и не билась в истерике, а сразу сказала, чтобы он уезжал в Новосибирск. Сжажите, вот вы бы так смогли обманывать годами? Жить с нелюбимым человеком?

— Я точно с нелюбимой женщиной жить бы не смог.

— Я это почувствовала еще в Афгане, в госпитале. Я тогда сильно была в Вас влюблена. А когда поняла, что Вы из-за любви к своей жене не сможете мне ответить взаимностью, то еще больше вас зауважала. Я видела, что мало кто, так предан своим женам.