Ступеньки в небо
Шрифт:
От неожиданности я обомлела и начала заикаться, переспросив для верности: - Я должна навести на нее порчу?
– Да, - жестко подтвердила Соня.
– Именно порчу. Чтоб она эйдз схватила, проклятая ирландка...
Тут диллерша спохватилась: - Нет, эйдз не надо: еще мне передаст, не дай бог... Тогда пусть лучше ослепнет, или еще что в этом роде. Сама придумай, что хочешь.
– Ты шутишь?
Я даже немножко засмеялась, но тут же поперхнулась. потому что поняла: Соня-диллерша была серьезна.
– За мои бабки мне любая гадалка, кого прикажу, сглазит и вообще со свету сживет.
Да,
– Что ты, - я не знала, как урезонить зарвавшуюся Соню.
– Ни одна гадалка не имеет права... Бог, знаешь, как, за это наказывает...
– Ой, не смеши меня. Причем тут Бог?
Я стала бормотать что-то насчет того, что Бог всегда причем, но клиентка свое дело знала. Она быстро перебила мои бледные возражения.
– За свои кровные имею право, - отрезала взбешенная Соня.
– Подумаешь, Бог. А не желаешь, найду другую...
Я заметила, что уже некоторое время выскочивший из кухни Алекс делает мне страшные глаза. Поскольку я не реагировала, он подскочил ко мне, схватил за руку и потащил на кухню.
– На минуточку, - объяснил он клиентке.
Та, не удостоив нищего интеллигента ни единым взглядом, бросила мне вдогонку: - Имей в виду: время мое.
– Ты перед кем выдрючиваешься, - шепотом зашипел Алекс мне в ухо.
– Пообещай ей, а там что-нибудь придумаешь.
Я взглянула на дверь. Соня уже стояла рядом с нами в дверном проходе и подозрительно глядела прямо ему в рот. Перехватив мой взгляд, она обиженно произнесла: - Вот вы тут свои шуры-муры, а люди в это время бабки делают.
Вот когда у меня в голове завертелись сцены из спектакля, который я могла бы устроить этой ненасытной сварливой дуре; я даже задрожала от удовольствия.
– Ладно, - со смаком согласилась я.
– Я тебе такую порчу наведу...
– Не мне, ирландке белобрысой.
– Ирландке, так ирландке.
Мое обещание устроило диллершу.
– Только без обмана, - пригрозила она и исчезла.
– А может она вообще, того?
– подвел резюме Алекс.
Последними пришли две девицы в коротких стрижках. Обе в занюханных джинсах, неопределенного цвета футболках, обе в уродливых мужских туфлях. Гадать они хотели только вместе и не сводили друг с друга влюбленных глаз. Тут все было ясно: в этом дружном дуэте никто посторонний никого не интересовал. Обычные карты, где сплошные короли, я даже не выкладывала. Только немного почитала им по гороскопу на совместимость, потом погадала на ирландских рунах.
Девицы сунули мне бумажку в пятьдесят долларов на двоих. Чтобы отработать, я разложила еще им пасьянс на желание. Пасьянс сошелся на редкость удачно, причем с первого раза открылись все карты. Меня даже передернуло: ведь нормальному человеку никогда не сойдется, а этим...
Засиявшие от счастья "эти" на радостях подскочили на стульях. Намертво прильнув друг к другу, стали обниматься.
– Если они сейчас еще начнут целоваться, - подумала я: - Выкину из дому, вместе с их грязным полтинником.
Но девицы целоваться, к счастью, не стали, посчитали, наверно, что ни к чему. По кусочкам отлипнув друг от друга, они, наконец, со счастливыми лицами сели снова. Та, которая была в очках,
сказала, с облегчением улыбаясь: - Вы даже не представляете себе, насколько это важно для нас... Мы все не отчаивались решиться на этот шаг, но теперь...Они окинули друг друга влюбленным взглядом. Я сидела, как на горячих углях. Хотя, с другой стороны, мне-то собственно что... Нам татарам... И вообще, как говорится, меньше народу...
– Мы не так давно поженились, - объявила вторая, поигрывая кокетливой улыбкой.
– На что тоже решиться нелегко, - улыбнулась первая. Из-за очков выглянуло ранимое и незащищенное эго.
Мне немедленно стало стыдно за недавние, хоть и внутренние, высказывания об этих двоих. Вот как нельзя себе позволять судить о людях, зная только об их сексуальной ориентации.
Женщина как будто почувствовала во мне какой-то сдвиг и опять улыбнулась: - Все-таки, обязательства...
– Я надеюсь, об этом никто не пожалел, - вставила кокетка.
– Поженились?
Вид у меня был, я полагаю, обалдевший, несмотря на мои последние умозаключения: все-таки привыкнуть к таким вещам сложновато... День какой-то складывался ненормальный.
– Хорошо, нас меньшинство, но мы хотим жить, как все остальные, - сказала незащищенная.
– Это замечательно, что мы тоже имеем теперь право вступать в брак, венчаться...
– Человеку нужно иметь ответственность, обязательства...
– с непонятным апломбом сообщила кокетка.
– А теперь мы хотим ребенка.
– Вам помочь?
– ввязался из кухни Алекс, вероятно решивший, что молчать больше нельзя. Он, правда, во все время разговора с девицами не подавал признаков жизни, хотя, судя по последней реплике, не упустил ни одной детали.
– Спасибо, мы справляемся, - серьезно ответили они обе одновременно. Потом взглянули друг на друга, и незащищенная заявила: - Вы говорите, наше желание сбудется... Мы загадали, делать искусственное осеменение или нет.
– Обе?
– я сидела, как сиживала когда-то Нюська Каргова, с разинутым ртом, только что слюна не вытекала.
– Нет, лишь она, - незащищенная кивнула на подругу.
– Она будет рожать, а я - работать, ну и вообще помогать...
– Папашкой, то есть, - подумала я.
– Ну что ж, меньше народу...
Кокетка улыбнулась и мечтательно сообщила: - Я всегда мечтала о ребенке.
– У нас, конечно, будет девочка, - серьезно сказала незащищенная.
– Я думаю, мы сможем воспитать достойную леди.
– Вот это да!
– кинул им вдогонку Алекс. Он высунулся из кухни, едва за клиентками закрылась дверь.
– Слушай, дай мне соль, наконец, а то еще новые гомики набегут, рассадники заразы.
Пока я доставала соль, он, не переставая, выдавал эмоции по поводу гомосексуализма вообще и ушедших клиенток в частности: - Я их воспринимаю, как личное оскорбление!
– орал Алекс.
– Вот сижу я тут, голодный мужик, только дай, а эти друг друга...
– Алекс смешно сощурился и горестно возопил: - Трам-та-рарам!
– Я это так себе представляю: просыпаются утром в постели два усатых мужика, - смеялась когда-то Деби.
– И целуются: с добрым утром.
– А женщин представляешь?