Чтение онлайн

Деби говаривала: "Если в жаркий летний день я вижу на лужайке парка Золотых Ворот дорого и броско одетую женщину в туфлях на высоких каблуках, в супермодной стрижке, с запудренным лицом, с которого стекают румяна, а ресницы забиты тушью, я знаю, это эмигрантка из России". Когда случился пресловутый инцидент со Стюартом, разочарованная Деби презрительно произнесла: "Чем же ты отличаешься от остальных эмигранток из России?", бросила трубку и прекратила отвечать на мои звонки.

Какое счастье, когда есть виноватый: черный ли, белый, еврей или эмигрант из России!

Но

По каким отличительным, нам одним известным признакам мы безошибочно и легко узнаем друг друга в любой толпе? На автобусных остановках, фермерских рынках. Даже в общей примерочной магазина "Леманс", когда толчемся там у зеркал, раздетые до лифчиков и колготок.

Ведь и американцы носят джинсы-варенки. И мексиканки одеваются и красятся ярко и безвкусно. Ладно бы по глазам, но ведь и со спины узнаем. Кто-то, я слышала, хвастался: "По кончику юбки узнала свою". Но юбки-то покупаем здешние.

Узнаем, прощупываем друг друга глазами и чаще всего равнодушно, чуть смущенно отворачиваемся. Я научилась улыбаться просто, ни к кому конкретному не адресуясь, но насколько же легче заговорить с кем угодно, хоть с мексиканкой, хоть с негритянкой, хоть с чертом, чем со случайно встретившейся незнакомой соотечественницей.

В том же доме, где я снимаю квартиру, этажом ниже, живет молодая рижанка. Нас познакомил американец, хозяин этого дома, рассчитывал, видимо, что оказывает этим нам большую услугу. Действительно, казалось бы: две одинокие леди, на вид примерно одного возраста, в чужой стране, говорят на одном языке, чего ж еще?

Мы, зеркально отражая друг друга, померились взглядами и в ту же секунду одновременно поняли: не тот круг, не тот стиль, не те интересы. Здороваемся, конечно. Но ведь неписанное правило: дружеские отношения связывают людей, в зависимости от городов, откуда выехали, машин и домов, которые приобрели, разряда магазинов, из которых одеваются... Ну еще, чужаков не принимать... Одиноких женщин не подпускать на пушечный выстрел (как показывает практика, правильно: разве после того, что я сотворила со Стюартом, можно пускать меня в приличный дом?)... Одиноких мужчин, наоборот, жалеть, подкармливать и принимать в качестве друзей домов...

Эти окаянные правила за мою эмигрантскую жизнь успели здорово проехаться по мне всеми колесами.

Я наблюдала кружившие между деревьями джинсы-варенки. Те появлялись, исчезали за стволами, появлялись опять, то полностью, то частично, но неуклонно приближались ко мне. Скоро я могла рассмотреть лицо, особо ничем не примечательное. Затем темно-русые усы и голубые глазки, которые часто мигали, отчего казались маленькими и очень удивленными.

– Ит из бьютифул дэй, - мигнули глазки, пытаясь стеснительной улыбкой сгладить ощутимый русский акцент.

– А в Сан-Франциско это случается так редко...

Вдруг не узнал. Оказывается, не всегда все-таки узнаем друг друга. Правда, я, вразрез с традициями, а может, просто из вредности, не люблю носить джинсы. И безоговорочное пристрастие к ним считаю глупостью. И не нахожу никакого удобства. Тут давит, там трет, здесь врезается,

– Ну да, ну да, естественно, - заторопились глазки.
– Я так и понял, что вы - русская. Даже заговаривать расхотелось.

– Что ж заговорили?

– На всякий случай, вдруг ошибся...

– Ненавидите соотечественников, как и все остальные соотечественники?

– Скажем так, просто стараюсь держаться подальше.

– Ну и держитесь подальше, в таком случае.

– Хамить изволите?
– голубые глазки смотрели с издевкой, я задохнулась от такого нахальства.

– От хама слышу.

– Вот теперь ясно, что русская.

– Я - еврейка из России, - со времен Печорина сразу же уточняю в таких случаях. И с непонятной в данном случае патетикой добавила: - Пшел вон!

Последнее восклицание вырвалось совершенно неожиданно для меня. Незнакомец взглянул так, что мне немедленно стало стыдно.

– Ну зачем же грубить... Разве нельзя спокойно, мы оба вроде интеллигентные люди...

– Интеллигент, - примирительно пробормотала я.
– Пинжак через "Д" пишет.

– Вот это лучше... А то "Пшел вон!" Ведь вы тихая еврейская дамочка, а не генерал в отставке.

– Я, может быть, и тихая, а вы меня спровоцировали...

– А вы не поддавайтесь на провокации.

– Может, достаточно?
– вполне интеллигентно спросила я.

Он пробормотал тоже вполне интеллигентно: - Ну да, ну да. Естественно, - и отрекомендовался: - Алекс.

"Создается такое впечатление, - опять-таки из Деби, - что всех русских зовут или Алекс, или Борис" - с ударением на первом слоге, а то как же.

Я усмехнулась и тоже представилась: - Джули.

– Юля, - уточнил новый знакомый.

– Саша, - уточнила я.
– Или Алеша?

– Алеша в Болгарии стоит, - почему-то обиделся Алекс. Немного подумав, он пояснил: - Столбом.

Потом, став в горделивую позу, он, все еще с непонятной обидой в голосе, переспросил: - Я что, на Алешу похож?

Он не был похож на Алешу. И на Сашу он похож не был.

– Наверно, Шурик, - нерешительно предположила я.

– Точно, - обрадовался он.
– Как вы догадались?

– Профессия такая.

Я усмехнулась.
– Судя по разговору, москвич?

– Ну да, ну да, естественно. Интересно, что это за профессия такая, частный детектив, что ли?

Я сказала, чем занимаюсь. Он недоверчиво хмыкнул, но распространяться по этому поводу не стал.

– Вы позволите?

Новый знакомец показал рукой на ствол рядом со мной, как раз, где белел дурацкий автограф таинственных А и Б.

– Ну да, ну да, естественно, - ехидно отвечала я.

Через пять минут я все о нем знала. Скрипач из Москвы, сбежал от семьи, якобы в гости, ищет вариантов, дабы остаться в Штатах, сюда заехал на два-три дня из Лоса, который Анджелос. Прощупать ситуацию.