Ступеньки в небо
Шрифт:
Это я так перевожу на английский "казенный дом".
– Значит, на работе?
– Где у тебя соль?
– заорал в это время из кухни Алекс.
Гленда от неожиданности шарахнулась резко, громко, всем телом.
– Возможно, на работе.
Я успокоила ее легким взмахом руки, попытавшись не обращать внимания на временные помехи в виде Алекса.
– Очень возможно, что на работе.
– Пат, - обреченно выдохнула Гленда знакомое уже мне имя хозяина магазина.
По картам, а особенно по рассказам ее выходило, что Пат этот - настоящее исчадие ада. Самое страшное в его действиях было, по-видимому, то, что американцы называют "сексуальным оскорблением".
–
– опять проорал из кухни проигнорированный Алекс. Интеллигент, называется.
Я извинилась перед клиенткой, выскочила на кухню и послала его подальше.
– А соль-то, соль ты мне дашь?
Вот же приспичило. Я ехидно послала его еще раз, а соли так и не дала, только кивнула подбородком в неопределенном направлении, дескать, сам ищи.
– Злыдня, - удивленно кинул мне вдогонку Алекс.
– А не перебивай, - огрызнулась я.
По картам выходило, что разговор неприятный, Гленде ни к чему.
– Я знаю, что это за разговор.
– Она покивала головой, затем втянула голову в плечи и надолго ушла в себя.
Я в свою очередь, чтобы выразить сочувствие и солидарность, замолчала тоже, слегка приклонив голову к плечу.
Через энное число минут Гленда встрепенулась. Покивав в такт, как бы посоветовавшись и согласившись сама с собой, она прибавила: - Он опять собирается меня оскорбить.
– Да нет, - оптимистично возражала я.
– Карты говорят, ты ему просто нравишься. Ну-ка, сними еще...
Гленда неверным движением сняла несколько карт. Рука у нее была сухая, кожа на тыльной стороне просто шелушилась от сухости. Зрелище не из особо приятных, надо признаться. К тому же рука ее тряслась, как мой книжный шкаф во время землетрясения восемьдесят девятого года.
– Может быть, тебе стоит об этом подумать...
– Ни за что!
Вот этот гордый рывок головой стоил того, чтобы быть запечатленным на картине века. Если бы только понять, чем это она так сильно гордится. Ах, вот, оказывается, чем...
– Несмотря на то, что я женщина, я человек совершенно не хуже и не ниже его.
– Нет, нет, конечно, не хуже...
– Это оскорбление на основе пола. Тебе бы понравилось, если бы твой босс намекнул бы тебе на то, что хотел бы иметь с тобой...
– Гленда, зардевшись, помялась, видно постеснялась почему-то произнести слово "секс" и заменила это слово на "релэйшншип" - отношения.
Я с легкостью засмеялась: - Конечно: ведь всегда приятно знать, что с тобой хотят иметь секс...
Мне-то это слово произнести - раз плюнуть, да и любое другое тоже. Было бы к месту.
Гленде мой ответ не понравился. Заметив, что ее лицо приняло выражение обиженной добродетели, я быстро прибавила: - Для меня это лишнее доказательство моей привлекательности, ничего более... Но если ты считаешь это оскорблением, имеешь право.
– Я не игрушка, и я ему это докажу!
– Только не пытайся в ближайшие две недели.
В подобных случаях гну свое, надо же отработать двадцатник, притом сохранить доверие. Наконец, мало ли что может случиться за две недели... Может, она еще в него влюбится... Хотя я, откровенно говоря, немножко подозреваю, что на самом-то деле она в него влюблена уже давным-давно, а он не обращает внимания... Или даже не замечает... Или не хочет замечать...
– Твои разговоры сейчас перекрыты плохими вибрациями... Хотя бы две недели подожди...
– И тогда?
– Надо будет посмотреть опять.
Гленда на прощание покивала со значением и ушла, вся в растрепанных чувствах. На ее облике громадными красными буквами было написано, как достает ее любвеобильный Пат.
– Что это за
Бонифаций?– кивнул ей вслед Алекс.
– Я бы на такую не позарился... Даже за плату не...
– он сделал гримасу, выражавшую отвращение.
Но тут раздался ритмичный "та, та, та-та-та, та-та-та-та, та-та" стук в дверь: явилась Соня-диллерша. Из тех хитроумных "наших", которые шлепают доллары пачками, а плюс к тому сидят на велфере, чтобы иметь бесплатную медицину и вообще, на всякий пожарный. Технология ее долларокачательства для моей бесхитростной души абсолютно непостижима, знаю только, диллерша что-то кому-то оформляет за огромные комиссионные, при этом нагло врет, при этом банки рискуют капиталами, а клиенты - попасть за решетку. Соня смеется над всем миром: "Если они идиоты, я не виновата", - и своими тонкими пальчиками делает деньги.
Еще Соня-диллерша покупает на машинном аукционе побывавшие в употреблении авто, перегоняет их на Сансет и там перепродает китайцам. В машинах она, чтобы не упустить клиента, проводит все свое время: ест, спит, занимается любовью. Последнее занятие в машине чревато, но Соне именно эта чреватость почему-то нравится: диллерша потом со смаком преподносит мне картины событий, в общем и со всеми деталями.
Навар диллерша делит со своим хозяином по автомобильным делам, которого, в полную противоположность Гленде, откровенно мечтает на себе женить. Вообще-то, я так понимаю, она хоть кого мечтает на себе женить, лишь бы у него бабки были.
– Хау ар ю, Соня?
– Хау-шмау... Не жизнь, а сплошная езда на мазде в Пизу.
Всегдашняя Сонина присказка, непонятно, как попавшая на малокультурные уста диллерши, но застрявшая там почему-то намертво.
– А есть еще такое слово "Мзда", - высунулся из кухни Алекс.
Диллерша ненадолго остолбенела. быстро пришла в себя, возбудилась и стала часто-часто поглядывать на кухню. На всякий случай: вдруг удастся снять незапланированного жениха.
Простодушный Алекс, однако, недолго думая, высунулся во весь рост. Это помогло ей мгновенно определить, что не жених. Да еще, вдобавок, он ринулся выкладывать Соне про свое мыканье по Штатам с житьем на пляжах, чем, конечно же, сразу отшиб последнюю охоту. Соня, раскусив интеллигента, разочаровалась. Теперь ей уже ничего другого не оставалось, кроме как вернуться на землю. Это она и сделала, успев, правда, предварительно одним, но выразительным взмахом бровей отшвырнуть беднягу обратно ко мне.
– Представляешь, продала сдуру машину русскому, теперь жить не дает, - громко возмущалась Соня.
– То ему скрипит, то ему тормоз. Расходы на починку... А начхать мне на его расходы. Купил - все. Нет, звонит, блин, трезвонит... А когда покупал, куда ты, блин, смотрел? Чтоб я еще когда-нибудь с русскими дело имела, ёкалэмэнэ!
– А еще можно, опэрэсэтэ, - ввернул Алекс.
Соня удивленно приподняла брови, как, примерно, если бы в светскую беседу ввязался вдруг приблудный шимпанзе, и после этого на Алекса уже больше не реагировала. Чего там, в самом деле, душевные силы тратить на обитателя пляжей...
Я приняла намек. Я нагадала ей предложение от хозяина в ближайшем будущем, но не сказала, когда именно, а посоветовала прийти поглядеть поточнее через пару недель.
– Нет, что-то там не то, - засомневалась вдруг Соня.
– Ирландка, блин, встревает... Вот я тебя спрашиваю, что ему с этой падлы, когда я пять штук в месяц клепаю, как минимум...
– Мало ли, - промямлила я.
– Надоела она мне, - решительно отрезала диллерша.
– Сучка белобрысая.
– Соня сделала задумчивый вид и вдруг заключила: - Ты должна навести на нее порчу.