Стражи Леса
Шрифт:
— Я... — по бледной щеке поползла некстати выкатившаяся слеза. — Я согласна с вашим пред-дложением.
Склонив голову, разведчица смиренно ожидала последующих действий Тёмного. В один миг она осознала, что ничего дороже жизни у неё нет и не было, так что пусть он делает с ней, что захочет, главное, чтобы она осталась жива. Из глаз эльфийки текли слёзы, но она не видела смысла их скрывать.
Вдруг лёгкое дуновение ветра донесло до неё чьи-то слова: «Не покорись тёмной твари, и нетронута будешь». Но, судя по всему, чужое послание услышал и Астерот, потому что сначала замер на несколько секунд, а потом повернулся туда, откуда подул ветер, и выпустил веер Материи. Эльфийка испуганно закрыла лицо ладонями, молясь Мученице, чтобы её не задело, и она осталась жива.
А
— Сохрани меня, Мученица! — почти в одно слово выпалил эльф, выпрямившись и шагнув вперёд. Тьма и Астерот с интересом смотрели на падающее тело, каким-то чудом схватившееся за ветку почти у самой земли. Вспыхнув чёрным пламенем, щупальца Тьмы устремились за неудачливым самоубийцей, чтобы застать того в попытке перескочить с одной ветки на другую. Тело эльфа пронзил десяток острых пик, и он, дёрнувшись, всё-таки упал в траву, громко стукнув шлемом о корень дерева.
Невидимка, до сих пор стоящая тише воды, ниже травы, вздрогнула. Отродье только что убило её собрата, даже не сдвинувшись с места. Ноги её предательски задрожали, и она осела на землю. Подумать только, она жива до сих пор только по его милости...
— Возвращаясь к тебе, моя хорошая, сразу хочу спросить: сколько вас? А то вдруг я уже всех ненароком перебил. — Астерот повернулся к заложнице. Глаза его светились мрачным торжеством. Эльфы падали замертво от его заклинаний с такой лёгкостью, что Тёмный даже начал корить себя, что не пытался принять свою чёрную сторону раньше. Подумать только, сколько времени можно было бы сохранить!
— Нас около тысячи... было, — она не смогла удержаться, и в голос её добавились траурные нотки. — Теперь, наверное, около трёхсот. А после Вас, думаю, даст Мученица, эльфов десять выживет.
— С чем связан резкий спад вашей численности?
— Недавно на лагерь напали Осквернённые... Я, когда узнала об этом, была на полпути туда, и струсила, не решилась вернуться обратно. Все эти, должно быть, тоже... — эльфийка обвела дрожащей рукой лежащие на земле трупы и всхлипнула, смешно сморщив аккуратный носик. — Продавшиеся Скверне эльфы становятся так сильны, что нам с ними не совладать, так что я не уверена, что в лагере выживет больше половины эльфов. Если только Жрица нам поможет...
— Кто такая эта жрица?
— Жрица... — это слово даже сейчас пробудило что-то тёплое внутри неё, несмотря на то, что она сидела на допросе и невероятно сильно боялась сидящее перед ней отродье Тьмы. Казалось, скоро всё закончится, она вернётся к себе домой, заживёт обычной жизнью, но нет. Этим мечтам не суждено было сбыться. — После того, как мы попали сюда, она стала для нас всем. Благодаря её магическим способностям мы окрепли, смогли осесть в этом лесу, именно её сила поддерживает защитные чары.
— Сколько Осквернённых эльфов и почему они так опасны?
— Никто не знает точного их числа, но не больше пяти сотен. Когда мы оказались здесь, нас было под три тысячи, многие погибли в первые месяцы нашего существования в этом проклятом мире. Треть нас сразу откололась, образовав, как оказалось, тайный культ Скверны. Культисты легко добивались успеха в любых начинаниях, всегда возвращались с охоты, нагруженные добычей. Но за это они заплатили тем, что понемногу начали разлагаться внутренне. Скоро их перестал слушать Лес, с ними не говорили звери, от них отвернулись птицы, а самое страшное, они потеряли Материю Жизни. Именно из-за неё мы можем так долго жить, оставаясь молодыми и сильными. Без неё они стали похожи на гнилых стариков, потому что многим было за триста, а больше половины жили больше пятисот лет, и тогда они обратились к своей новой покровительнице. Скверна дала им страшную силу, позволила вновь ожить,
заменила им Материю. Но за это она потребовала суровую цену: тела Осквернённых менялись: у кого-то вырастали новые руки, ноги, головы; кто-то лишался рассудка, становясь слепым оружием на поводу у Скверны; третьи становились жертвами бушевавших в их Душах жестокости и злобы. Жрица до последнего терпела культ у себя под боком, боясь потерять большую часть эльфов этих лесов, но этого вынести она не смогла. Она собрала оставшихся эльфов, верных ей и Великой Мученице, и они напали на Осквернённых. Сколько тогда полегло, лучше не вспоминать, но результатом той страшной Кровавой Ночи стал исход Осквернённых в их новое прибежище. На некоторое время они затаились, мы подумали, что прогнали их насовсем, но недавно они вернулись. Вторую Ночь пережила ещё меньшая часть эльфов. С тех пор вот уже двести лет по Лесу нельзя ходить поодиночке, ведь здесь бродят эти твари. За время своего изгнания им стало окончательно чуждо всё эльфийское, и сам Лесс ними борется, пусть и не так быстро, как хотелось бы.— Подожди, так этот лес, что, живой? — глаза Астерота загорелись ещё большим интересом.
— В некотором роде да. Эльфийская магия подарила ему жизнь, и теперь он защищает наш народ. Правда, делает он это своими способами, но я верю, что скоро вокруг их пещеры всё-таки появится защитная чаща, чтобы надёжно запереть их там.
Астерот разговаривал с невидимкой долго, почти до вечера. Чем дольше они разговаривали, тем сильнее раскрывалась молодая эльфийка. Через час она осмелела настолько, что подняла голову, перестав таращиться в траву, через два в её голосе прибавилось жизни и эмоций, через три она, сжавшись внутренне в комок, прошептала:
— Я рассказала Вам всё, что знала. Теперь я хочу знать: могу ли я пойти с Вами? Мои братья и сёстры теперь противны мне, да и не примут они меня. Вы сильны, и я смею думать, сможете меня защитить от кого угодно, а взамен я могу...
— Не стоит. — Астерот махнул рукой, вставая с насиженного места. Они сидели всё под тем же деревом: Лира привалилась к нему и дремала, Цит настороженно оглядывался, внимательно вслушиваясь в рассказ девушки, Шианхут молча стоял у дерева. — Поверь, хотел бы я, взял бы тебя и так, но я не готов к этому. У меня есть вариант гораздо лучше...
Глава V. Пиршество Зла
От слов Астерота у эльфийки пробежал холодок по спине. Кажется, он точно удумал её убить. Придя к такому незамысловатому выводу, она поникла, плечи её опустились, и из груди вырвался вздох разочарования. А она-то уже начала думать, что сумела убедить его в собственном помиловании!
— Н-но позвол-льте... — вместе с предчувствием близкого конца пришло заикание. — Я...
— Тише, — прошептал Астерот, разводя руки в стороны. — Это совсем не больно.
Соврал!
Лира испуганно подскочила, и Шианхут, воспользовавшись этим, отвёл её подальше. Цит поспешил ретироваться и сам, вприпрыжку побежав за ними. Астерот остался стоять в полном одиночестве. Его окружали трупы и всего одно живое существо, которое совсем скоро перестанет быть таковым.
— П-прост-тит-те, м-можн-но я п-пойд-ду... — разведчица начала лепетать, инстинктивно пытаясь отползти подальше от Тёмного и вновь натыкаясь на дерево, перед которым она так неудачно встала несколько часов назад. Её разу застилал страх: она сломалась окончательно и уже не представляла никакого интереса для Тёмного.
Прежний Астерот ликовал. Он слишком долго томился в застенках собственной Души, запертый непонятно кем, и теперь он наконец-то покажет этому Витеру, что умеют настоящие Тёмные!
Повинуясь воле Короля Тьмы, Материя хлынула от него во все стороны чёрным непроглядным дымом. Казалось, на землю внезапно рухнуло ночное беззвёздное небо, но тут в Материи начали зажигаться красные огоньки. Кровавые капли вспыхивали всего на несколько секунд, но были способны заменить звёзды. Астерот двинул рукой, и все алые точки устремились к нему. Эльфийка, догадавшаяся встать на ноги, пожалела о своём решении, ведь внизу она хотя бы ничего не видела.