Стражевый компас
Шрифт:
Я замер, боясь сделать лишний вдох. Не спугнуть… не разрушить этот миг. Хотелось смотреть… и слышать это вечно.
— Кар-рр… — прозвучало, как сигнал моторона на пустынной улице, и золотая магия осыпалась потускневшим песком.
Ива перевела взгляд на Альбеда, на меня, на подушки, лежащие возле стены, с которой гирляндами свисали ветви, усыпанные мелкими цветами.
Как обычно, мы устроились в привычных позах и затихли, погружаясь сквозь суетливый ум во внутренние чертоги подсознания. Стрелки времени перешли на неспешный ход, с каждым кругом останавливая несущийся
Потоки наших сил стремились навстречу друг другу и сшивали нас воедино невидимыми нитями. Реальность осталась где-то рядом, а мы сплетением наших энергий создавали новую вселенную для нас двоих.
Неожиданно я вынырнул на поверхность. Касание — там, где его не должно было быть — заставило прийти в себя.
Голова Ивы лежала на моём плече. Её тонкая кисть соскользнула с печати, и девушка обмякла в моих руках. Её дыхание на шее тёплым током расходилось по всему телу, заставляя сердце неровно биться.
Она спала — сладким, безмятежным сном, которым умеют спать только дети. Придерживая за хрупкую спину, я бережно прижал её к себе, перехватил на руки и осторожно поднялся с пола.
Шёл тихо, чтобы ни одна скрипучая доска не потревожила сон Ив. Не получилось. Она заёрзала в моих руках, посмотрела на меня затуманенным взглядом и прошептала:
— Ты приятно пахнешь, Элай Баркли, — обхватила холодными ладонями мою шею и… уснула вновь.
«Ты…»
Она обратилась ко мне на «ты».
Внутри что-то оборвалось — и в эту секунду я понял, что не смогу отпустить.
Несмотря на то, что проводник уже прибыл. Взгляд переместился по календарю на десять дней назад. Пятнадцатое число девятого месяца…
В тот день белый ворон Альбед неожиданно влетел в нашу жизнь. Он — тот, кто уведёт её в Агилон, тот, кто укажет Мерцающий путь. А сейчас птица спокойно порхала по дому, а я ничего не мог сделать.
Значит, повторная инициация близко. Слишком рано… Не вовремя…
Ей не справиться: хрупкой, нежной, невесомой…
Вард был в курсе о проводнике. Я сообщил ему сразу, как увидел пернатого в оранжерее. Тогда я молча слонялся по кабинету из угла в угол и нервно курил. Перед глазами мелькали моменты-вспышки, которые отняли мой покой: тонкие руки на моей груди; изящная шея; пухлые губы, сжатые от волнения; несмелый взгляд и трепет длинных ресниц…
Отчего я так бежал? Тихой поступью настигло и держало лёгкими, почти неощутимыми оковами. Я сопротивлялся, но мои бастионы рухнули незаметно. Ветер обволакивал своим теплом и выдувал песчинку за песчинкой, камень за камнем, источая стены до основания.
Я не смог бы пережить второй ураган — первый оставил после себя искорёженные руины моей любви и преданности. Ужас испытать эту стихию вновь заставил меня выстроить преграды выше и толще. Но хрупкая девочка в образе лесной богини одним прикосновением разрушила мою защиту, словно песочный замок.
Я не находил себе места.
Последняя глубокая затяжка показалась вдвое слаще остальных — я прикрыл глаза в надежде поймать душевное равновесие… и меня отбросило к стене. Дикая боль растеклась по затылку. Не ожидал такого мощного слияния
наших потоков воедино — физически ощутил, что произошло с этой несносной девочкой-Стужей.«Бездна! Куда она собралась? Глупая пташка! Сплетённая мной сеть эфира не выпустит тебя, даже не надейся».
Как ищейка, поплёлся из кабинета на мерцающий сигнал эфира. Она снова была в оранжерее — и мило общалась с тем, кого я точно не мечтал увидеть. С проводником?!
Ива оказалась между мной и вороном, не видя меня за своей спиной. Я посмотрел в красные глаза птицы, как бы говоря: «Не сейчас. Ещё рано».
— Как он сюда попал? — обозначил своё присутствие.
Мне не хотелось перед Ивой раскрывать все карты как можно дольше — и я, как идиот, включил высокомерного эйра. Но, когда вспомнил Колдрея, ревность по-настоящему обожгла горло едкой жёлчью.
Зелёные глаза смотрели на меня с упрёком и вызовом. Она снова убежала от меня — с вороном на плече.
«Хм… дикая дочь морского бандита».
Набрал Варда и сообщил о «новом госте» — проводнике в обличии белого ворона. За всё это время Гордиан перевернул все архивы, но ничего не отыскал о девушках-Стражах.
В последние дни каждое утро просыпался с мыслями: «Что делать? Где искать? Как спасти Ив?»
Но сегодня запах сладких груш не давал сосредоточиться. «Что она такое готовит, что у меня полный рот слюней?»
Тяжело встал с постели и отправился в душ. Стол в трапезной был сервирован серебряными приборами на двоих и чашками из келийского фарфора. И главное украшение стола — грушевый торт с розами из воздушного крема.
«Интересно, какой повод?»
— Что празднуем? — провёл рукой по влажным волосам после утренних процедур.
Выглядела она сегодня как-то странно. Вместо обычных домашних брюк и свободной туники — зелёное длинное платье в непонятный мелкий рисунок, фасоном напоминающее халат с запахом. Из-под подола выглядывали носки бежевых простых туфель. Волосы подняты в высокую причёску и перетянуты невесомой лентой; пара прядок небрежно обрамляла покрытое румянцем от смущения лицо.
«Хм… такая трогательная… провинциальная… домашняя».
— Мне девятнадцать, — суетливо отодвинула стул, приглашая за стол.
Я видел, что она нервничала и не знала, как себя вести. «Малышка Стужева…»
— Что девятнадцать? — переспросил, до конца не понимая суть происходящего.
— Мой день рождения.
«Вот идиот!»
Теперь я чувствовал себя неловко, но не подал вида. Посмотрел на неё ещё раз — с ног до головы:
— А знаешь, что, Ивана Стужева?
— Что? — растерянно посмотрела на меня.
— Во-первых — поздравляю; во-вторых — по такому поводу приглашаю в ресторацию. Все подарки и сюрпризы позже. За деньги не беспокойся. В шесть выезжаем из дома. А теперь хочу кусок этого торта, чей запах всё утро сводил с ума.
— Не могу, — занервничала она.
— Не можешь дать мне торт?
— При чём здесь торт? — ловко подхватила лопаткой аппетитный кусок и пододвинула тарелку мне. — Не могу… по другой причине.
— У тебя есть планы на вечер? — удивлённо приподнял бровь.