Чтение онлайн

В открывшемся пространстве чернела бездна. Тусклым коридорным лампам не удавалось развеять чернильный смог. Дмитрий шагнул во тьму, предварительно переведя шлем в режим теплового виденья. Вместо ожидаемого мертво-синего мира с красным пятном беглеца, перед Донцовым плясали многочисленные розовые язычки. Лейтенант даже не успел сообразить, что оказался в самой настоящей теплице с низкорослыми растениями в центре и мощными источниками тепла по углам, как почувствовал пулю, вгрызающуюся ему в плечо. Все-таки абориген достал его. Уходя от второй пули, Дмитрий судорожно вычислял местонахождение стрелка.

Внезапно комната наполнилась алым теплом. Донцов сразу сообразил, что это американец включил освещение, и перевел

шлем в режим визуального обзора. Яркие лампы дневного света нещадно сияли, норовя сжечь сетчатку за считанные секунды.

Ослепленный испепеляющим светом, Донцов терял ориентацию, не различая ни рядов помидорной ботвы, ни скрывающегося в них противника. Пока «забрало» приноравливалось к яркому освещению, а скафандр безбожно накачивал тело препаратами, помогая справиться с ранением, в шлеме слышался только странный льющийся звук, словно из разбрызгивателя на лужайке. Хотя на вид это больше походило на фейерверк: прямоугольная колба вместо искр обильно распыляла серый порошок на густые заросли помидорных кустов и скафандр космонавта.

Дмитрий прекрасно знал, чем заканчивается подобная красота; он и не таких «хлопушек» насмотрелся в спецшколе. Огромными прыжками Донцов понесся к двери из теплицы. Спинным мозгом он ощутил, что тот слабый хлопок позади – это легкое возгорание фейерверка; а последовавший дикий треск – это хруст полыхающих сухим хворостом кустов. Дверь в коридор была закрыта, за что отвечала все еще исправная автоматика. Ни времени на разблокировку, ни достаточных знаний для этого Донцов не имел.

В насыщенном кислородом помещении это походило на замедленный взрыв, растянувшийся хлопок. Сжавшись в позу эмбриона возле предательской двери, Дмитрий приготовился к встрече с Создателем, в которого не верил.

То ли горючее вещество истощило «хлопушку», то ли скафандр оказался прочнее, чем думал лейтенант, но под кожей зудели несколько ожогов, особенно в области свежей раны, а это означало, что Донцов выжил в страшной вспышке.

Дмитрию верилось с трудом, что гнавший его так долго в ловушку американец, закончит самосожжением вместе с ним. Несмотря на моментальный жар, подобная вспышка могла убить болевым шоком, но расплавить скафандр, уж точно – никак. Среди мелкого, похожего на тертый песок, пепла, нашлись даже навесные лампы; они лежали в лужицах потекшего стекла. Невдалеке обнаружилось немного оплавленное, но уже негодное для стрельбы, ружье, оброненное лейтенантом во время ранения. Но вот доспех дракона-астронавта Донцов не отыскал, сколько бы ни лизал фонариком выжженное, теперь похожее на материнский модуль, пространство.

Отбросив бредовые мысли о призраках, растворяющихся после злодеяний, Дмитрий вновь перевел обзор в тепловой режим. Сквозь стены холодной породы виднелся красный остывающий след. Он пролег в стене, будто там находилась воздушная перемычка. Определенно, он вел туда, где есть кислород – возможно, тяга оттуда и спасла жизнь Донцову; а также и американцу, ведь других выходов из теплицы Дмитрий не нашел. Самым страшным было то, что данный лаз обрывался в пятне фиолетовой мерзлоты, совсем не пригодной для человеческой жизни. Донцов даже боялся представить, на какой глубине от поверхности они находились.

Дыра в полу выглядела настолько маленькой, что Дмитрий испугался, как бы ни застрять в ней. Но скафандр вошел, и лейтенант понадеялся, что лаз не сузиться к выходу. Донцову показалось, что он буквально рождается заново, настолько сдавливали стены прохода в неизвестную мерзлоту. Спецкостюм старался защитить от переохлаждения, но частые повреждения, включая прямое попадание из ружья, истощили его ресурс. Дмитрий испугался, представив, что случилось бы с его телом, не будь на нем данной защиты. Датчик в шлеме подсказывал, что температура в этом месте градусов на шестьдесят ниже нуля.

Вывалился Дмитрий из

лаза прямо в сугроб. Вмятину, которую оставил после себя американец, видимо, уничтожил взрыв; виднелись следы недавних, но уже успевших застыть потеков. А вот чуть дальше в белом снегу пролегли слепки протекторов с тяжелых ботинок.

Присмотревшись, Донцов испугался, что вокруг него инопланетная форма жизни, похожая на грибы. На полу природной пещеры лежал тонкий слой удивительного снега. Он походил не на сбежавшую манную кашу, как на Земле, а скорее на многомиллионную армию пешек: из утолщенного основания торчала крохотная ножка с каплей-шапкой на вершине. Какие физические законы влияли на столь странную форму снега, Дмитрий сообразить не мог, но на проверку он оказался все тем же конденсатом. Вдоволь насмотревшись на странные осадки, Донцов поспешил по оставленных в них следам беглеца.

«Морозилка», как окрестил эти туннели с грибным снегом Дмитрий, разветвлялась на бесчисленные рукава, как каналы на теле красной планеты. Психоделический бледно-голубой свет ламп напоминал Донцову о сотнях миллионов километров, которые отделяли его от родной Земли, а заодно позволял экономить энергоресурс скафандра хотя бы на подсветке. Рассматривая примятый ботинками снег, Дмитрий вновь испытывал чувство заманиваемой в ловушку добычи. Видимо, коктейль из транквилизаторов и амфетаминов, которым не уставал угощать скафандр, полностью отбил страх у Донцова. По-другому лейтенант не мог объяснить пренебрежение к собственной жизни и неудержимый охотничий азарт, который гнал его за беглецом.

Одна из темных ниш будто манила к себе, дорожка туда была утоптаннее, чем другие. Коря себя за неуместное любопытство, Дмитрий свернул с цепочки свежих следов и, подойдя к темному провалу, осветил нашлемным фонариком углубление в стене. Поначалу Донцову показалось, что там покоится кусок хорошо промороженного мяса, каким запасаются морозостойкие северяне на Земле. Точащие ребра из покрытого льдом обрубка отчасти подтверждали догадку. Но когда Донцов заметил в бесформенном куске человеческую кисть с отрубленными пальцами, то его чуть не стошнило в шлем. Не оставалось сомнений, что куски от «заморозки» методично оттесывали лазерным резаком, словно от говяжьей туши. Судя по удаленным мягким и жировым тканям, к этому куску человечины у аборигена был чисто гастрономический интерес.

Дмитрий тут же вспомнил жуткие кадетские страшилки, что американцы посылали на Марс приговоренных к «вышке» уголовников. Те, хочешь – не хочешь, боролись за выживание, но контроль над инопланетной базой оставался на Земле. Для сохранения жизни приходилось подчиняться и бурить червоточины, иначе отключат кислородную установку или обогрев – и утром колонисты уже не проснутся. Но архивные документы не подтверждали эту легенду: все астронавты тщательно подбирались не только по физическим, но и по идейно-нравственным показателям, так среди американских марсопроходцев не было ни одного атеиста. Но глядя на явные следы каннибализма, легко верилось в колониста-головореза с уголовным прошлым. И становилось уже совсем неясным, кто за кем охотится.

Донцов поспешил от страшной находки к свежепримятым грибам. Цепочка следов обрывалась совсем неожиданно: среди белой грибной поляны виднелась черная прогалина. То ли в горной подземной породе, то ли во многовековом льду, словно в проруби, покачивалась чернильная гладь. Еще ни разу Донцов не слышал, чтобы на красной планете находили воду в жидком виде. Похожая на кофе жидкость казалась необычно густой, а датчик температуры мигал невероятными минус семьдесят. Дмитрий в очередной раз удивился физике чужой планеты, но не вызывало сомнений, что для человеческого организма такой заплыв губителен. Но если отбросить гипотетическую возможность левитации американца, то приходилось признать, что тот нырнул в смертельную полынью.