Чтение онлайн

Гипотеза не подтвердилась, но астероиды находились один за одним, и сейчас их обнаружено более трёхсот тысяч штук. Советская база на Церере, посты на Палладе и Иде, ну и мобильные группы, как мы называем их, наводчики, исследуют геологическое строение небесных тел. И не без пользы: такого количества полезных ископаемых нет нигде, даже на Марсе. В прошлом году мы нашли, серебряный астероид, чистый Ag, без примесей, сегодня на повестке дня – золотой. На Юноне найдены алмазы величиной с гусиное яйцо, гигантские россыпи, а Ида одарила нас пластами химически чистого цезия и палладия»…

Маша слушала и не удивлялась, что столь значимый человек лежит в простой травматологии, она жила в стране, где льготы остались только

для стариков и инвалидов, а стены школ украшала цитата из трудов прежде забытого и осмеянного Брежнева «У нас есть только один привилегированный класс общества – это дети!»

«Так что же произошло с «Бойким»? — не вытерпела Маша. «Мне трудно об этом говорить, но произошло то, от чего не застрахован никто из нас, произошла ошибка. Астероид Геспра начал подвергаться гравитационному воздействию Юпитера. Это, как известно, чревато разгоном небесного тела и возможным выбросом его за пределы Солнечной Системы, чего нам совершенно было не нужно. На Геспре мы нашли… Впрочем, что мы нашли, это пока государственный секрет. Необходимо было изменить траекторию движения астероида, и мы решили применить направленный взрыв. Осуществить его должен был мальчик, который сейчас уснул. Чужие? Ну что вы, все его рассказы – это последствия глубокой контузии. Неудачный расчёт, «Бойкий», вовремя непредупреждённый, очутившийся в зоне взрыва…

Когда я понял, что дело идёт к большой беде, я попытался всё исправить, всех поставил в известность, вызвал свой катер и кинулся к месту будущей аварии, но не успел. Мой катер был разбит оторванной от Бойкого плитою обшивки. Катапультировавшись на поверхность Геспры, я вынужден был три часа провести в повреждённом скафандре. Опыт позволил мне сохранить свою жизнь, но не сохранил ноги…

Мне, очевидно, это будет стоить карьеры. Ну, что ж, надо так надо. Члену партии с моим стажем стыдно спорить в подобной ситуации…

Ну, чаёк допили? Так идите милочка, идите… Да, кстати, сегодня вечером к вам зайдёт мой секретарь, пояснит, что из нашего разговора для печати, а что нет. А пока, извольте откланяться»…

Мрачный мужик на дальней койке отвернулся к стене и, видимо, спал, храпел уж больно старательно.

В автобусе ехали домой вместе: Маша довольная, что набрала материал для репортажа, Катя, уставшая после смены. Молчали, думали каждая о своём, пока на остановке «Центр подготовки пилотов имени инженера Лося», не ввалился в салон Комаров.

«Машка»! — загомонил он: «Ты знаешь что»?! «Что»? — Маша давно привыкла к такой его манере начинать беседу. «А вот что! Сенсация! На Проспекте Терешковой неисправный робот мороженщик опрокинулся на прохожего, мужика – всмятку! Это такой репортаж бы получился: «Кровавая драма: роботы убивают людей. А может быть это заговор»?» Комаров радовался как ребёнок, но, услышав, как девушки чуть не хором прошептали «Человека-то жалко!», вдруг сник: «Нет, не позволят. Максимум, что разрешат – так это две строчки мелким шрифтом на последней страницы», — и поинтересовался: «А у тебя то как, справилась с заданием редакции»?

«А у меня всё отлично»! — рапортовала Маша: «В пятой палате мне дали интервью капитан «Бойкого», самый главный по астероидам и даже наводчик, заложивший заряд»… — и вдруг осеклась, увидав как у Кати в буквальном смысле глаза на лоб полезли. «В пятой»?! — удивлённо переспросила она: «Почти все раненые при взрыве кроме капитана лежат в шестой, но никаких главных и подрывников среди них нету». «Ты же меня туда послала», — отвечала Маша: «Так и сказала: в конце коридора! Старенький, без ног сказал, что он главный по астероидам, сутулый грустный такой с рукою в лангете уверял меня, что он и есть капитан «Бойкого», а про молоденького я узнала, что именно он подрывник»…

«Старенький», — объяснила ей Катя: «Дед Коля Хохлов – сторож музея освоения, у него после нарушения венозного оттока отняли ноги, готовят к регенерации,

сутулый – Лошкарёв из ДЭЗа, чинил робота-газонокосильщика и лишился руки, а молодой – монтажник Гаврилов Егор, упал с крыши второго энергоблока». «А четвёртый, который лежал в углу»? «А четвертый он и есть – капитан буксира «Бойкий» Сомов Николай Максимович, после аварии отправил команду и пассажиров прочь на спасательном модуле, а сам раненый посадил почти неуправляемый корабль «. «Зачем же они так»? — ахнула Маша: «За что так со мной»?!

«Ну, пошутить захотели – скучно ведь, или сам Сомов попросил врать, чтобы не донимали», — оправдала своих больных Катя, отчего у Маши слёзы из глаз градом потекли, и лишь старый и мудрый Комаров сумел успокоить её короткою, но понятной каждому марсианскому жителю, фразой: «Все здесь, на Марсе, хотят быть героями, но не у всех это получается. А так хочется!». И это была правда.

А за окном автобуса цвела марсианская вечерняя заря привычного морковного цвета.

«Привет, Ленок! Раз, два, три. Привет. Как слышишь меня? Прием… Шутка… Ну, вот так мы и будем с тобой общаться. В одностороннем, так сказать, порядке. Я, значит, буду наговаривать раз в неделю свои послания, а ты, на Земле, будешь их слушать. Чаще не получается. Со связью здесь не очень. Если какая задержка или там что, ты, пожалуйста, не волнуйся. Вообще волноваться тебе нельзя, ты помнишь? Никаких там споров о будущем Вселенной, пожалуйста, никаких посиделок по ночам. И никаких новостей, ладно? Мне главврач специально сказал – санаторий, мол, не место для политической борьбы и интеллектуальных дискуссий. Так что новости у них не показывают. Только довоенные фильмы и концерты классической музыки. Ты уж, пожалуйста, потерпи. Месяца два ведь, не больше. А как родишь, так пожалуйста, возвращайся к борьбе. А я, значит, буду развлекать тебя новостями с красной планеты. Хотя, конечно, никакая она не красная, а скорее, серо-бурая с черными прожилочками – в том месте, по крайней мере, куда мы сели. Окисей железа здесь по минимуму, так оно для рассады лучше всего.

Примарсились мы, так сказать, штатненько. Была небольшая пылевая бурька, но все это полные пустяки. Сейчас акклиматизируемся, навостримся в скафандрах перемещаться и начнем первую опытную тепличку возводить. На тепличку у нас неделя уйдет, а там уже и за рассаду возьмемся. Насчет рассады коллег ждет один сюрприз, но пока – молчание, молчание!..

С другими двумя марсианскими базами мы на связи, они, если что, обещают помочь. Но нам, конечно, хотелось бы самим. Место здесь, вроде бы, подходящее. Правда, мы первпроходцы в том плане, что забрались к северу от экватора так далеко, как никто не забирался. Но уж очень здесь состав почвы правильный. Если все пойдет хорошо, устроим здесь третью базу – со своим климатическим куполом, со своим городком. Глядишь, через пару лет приедешь на экскурсию.

Наши все передают тебе привет. Командир Олег Анатольевич даже сказал: «Елену Александровну помню прекрасно, она мне зачет по аэродинамике сдавала, очень достойно, передавайте ей поклон». Ты представляешь? Юрка пока не выпендривается, Алка учится в скафандре пользоваться пенетрометром, мы слегка над этим ржем. Дуайт учит нас по-английски, но идет пока плохо. Дуайт мечтает своих родителей на Марс перевезти, ты представляешь? Я говорю, им там, наверное, не очень будет, они все-таки старенькие. А он говорит, что они во время войны такого натерпелись, что мама не горюй. Им, мол, везде теперь будет лучше, чем в Америке. Вот. А мы думали, они агрессоры. А у них, оказывается, простым людям тоже не фонтан было. У Дуайта обеих сестер убило. Но он ничего, спокойный такой, вежливый.