Скрытая Нота
Шрифт:
На мгновение в больничной палате воцаряется тишина.
Я задерживаю дыхание, гадая, что будет дальше.
К моему удивлению, Финн хватает меня за руку и снова дергает к кровати. Я валюсь на край койки, и мои часы издают писк.
— Ты ведь знаешь, кто я, верно? — шипит Финн, и его взгляд рыщет по моему лицу. В его глазах вспыхивает тьма. Что-то первобытное и опасное.
Не уверена даже, осознает ли он сам это — то чудовище, что живет внутри.
— Д-да, — тихо говорю я. — Я знаю, кто ты.
Его хватка на моем запястье усиливается, пальцы
Часы пищат.
Я отвожу взгляд от его рта.
Единственное, чего я не учла — насколько потрясающе басист «The Kings» выглядит вживую. Его княжеская внешность и эта загадочная аура притягивают, как невозможная головоломка, которую непременно хочется собрать.
Я понимаю, почему девушки готовы на всё, лишь бы прыгнуть к нему в постель.
Признаю: я на мгновение выбита из колеи.
Но привлекательные парни сейчас не в списке моих фаворитов. Шон тоже был красавчиком, а оказался кучей горящего дерьма.
— Ты… Финн Кросс, — продолжаю я мягко.
Его ноздри раздуваются, словно он теряет терпение.
— У-участник группы «The Kings»…
Пальцы на моем запястье сжимаются так, что я морщусь.
— …Моя любимая группа.
Глаза Финна расширяются. Он мгновенно отпускает мою руку и отстраняется, как будто я бросила в него бомбу. Я растираю руку, отмечая отпечатки его пальцев на коже.
Он силен. Опасен.
И не осознает этого.
Это может стать опасным.
Взгляд на часы показывает, что мой пульс частит.
Глубокие вдохи, Джей.
Я именно та, за кого Финн меня принимает, но ему пока рано об этом знать. Игра только началась.
— Моя группа, значит? — в голосе Финна звучит недоверие. — Значит, ты знаешь Датча…?
Я киваю:
— Он играет на гитаре.
О, это лишь верхушка айсберга.
Я знаю всё о Датче Кроссе и его тьме. Его собственничестве. Его ярости. И его одержимости Кэденс Купер.
Я знаю, что он преследовал её, когда Кэденс была под маскировкой «Рыжей». Знаю, что он сходил с ума, думая, что влюбляется в двух разных девушек, хотя они были одним человеком. И я знаю, что он сходит с ума сейчас, когда она исчезла.
— …ты знаешь Зейна, — шепчет Финн.
— Я подписана на него в соцсетях, — легко отвечаю я.
То, что я знаю о Зейне, не написано на его страничках. Даже Зейну Кроссу не сошло бы с рук то, что он творит, если бы мир узнал о его грязных делах. Особенно о тех, что связаны с Грейс Джеймисон.
Я знаю об их случайной связи на одну ночь. Знаю, что она оттолкнула его, узнав, что он её студент, а он продолжал преследовать её, загоняя в пустые классы, заставляя стонать в тишине, когда думал, что никого нет поблизости.
А потом он женился на ней, потому что запретных отношений
ему показалось мало. Ему нужен был и запретный брак.— А меня.
Голос Финна едва слышен.
— Ты знаешь меня.
Да, я знаю Финна.
Я знаю, чего он хочет.
Я знаю, кого он хочет.
И я не могу позволить ему это получить. По крайней мере, не раньше, чем я получу своё.
Поэтому я невинно хлопаю глазами, пока его карие глаза поглощают меня. Даже больше — они разбирают меня на части. Он пытается меня разгадать. Я слышу, как скрежещут шестеренки его мозга за этим красивым, бесстрастным лицом.
Я не удивлена, что он так быстро сложил пазл. Тот, кто смог пробить мой почти непробиваемый файрвол, умеет обращать внимание на детали.
— Зачем ты притащила меня в свою комнату? — спрашивает Финн, и его взгляд острее клинка.
Его тон ледяной, раз он считает меня фанаткой. Это в духе того, что я о нем знаю. Финну Кроссу нет дела до всех бонусов славы — подарков, наград, женщин.
Особенно женщин. В приложении у него меньше всего романтических скандалов.
— Это было быстрее, чем везти тебя на лифте обратно в отделение неотложной помощи, — отвечаю я.
Он скрещивает руки на груди, челюсть сжата.
Я продолжаю растирать запястье.
— Ты же понимаешь, что у тебя сотрясение? Тебе вообще нельзя было вставать.
Он морщится. А потом качает головой:
— Ты намекаешь, что спасла меня?
— Врачи тебя спасли. Я просто разрешила воспользоваться моим номером.
Он замечает, что я всё ещё тру руку.
— Я сделал тебе больно?
Я смотрю на синяки, а потом на часы. Сделав глубокий вдох, я делаю два больших шага, хватаю его за воротник и впиваюсь в его губы своими.
Финн такой суровый и жесткий человек, что я ожидаю, что его рот будет таким же несгибаемым. Но его губы оказываются мягче, чем я думала.
Я отпускаю его, а затем провожу рукой по своим губам, стирая вкус.
— Бе-е.
— Какого черта ты творишь? — он прикрывает рот рукой, выглядя возмущенным.
— Ты распускаешь руки. Я распускаю руки. Теперь мы в расчете, — я заканчиваю вытирать вкус его поцелуя и снова проверяю часы.
На этот раз писка нет.
Так-то лучше.
— Ты сумасшедшая.
Беззаботно я направляюсь к столу и сажусь в кресло.
— Ты так думаешь? Я всегда гадала, не стоит ли мне обследоваться. Психиатрическое отделение прямо там. Попасть к врачу было бы так просто.
Я не смотрю назад, но чувствую исходящий от Финна ужас — словно радиоактивные волны после взрыва бомбы. Через мгновение слышу, как он начинает возиться.
Оборачиваюсь и вижу, как Финн пытается сбежать. Это почти смешно: парень такого роста, с такими широкими плечами, отчаянно толкает к двери стойку с капельницей на колесиках.
Далеко он не уйдет. Я привела его сюда не для того, чтобы так просто отпустить.
Небрежно объявляю:
— Уверен, что хочешь уйти?