Скрытая Нота
Шрифт:
Келли продолжает щебетать:
— Если захочешь, я уверена, ты сможешь создать приложение и открыть свою компанию. Через несколько лет люди будут умолять, чтобы ты с ними поработала.
Сердце подпрыгивает, и мои часы отзываются на это тиканьем. Я смотрю на экран: он вспыхивает желтым, а затем снова становится зеленым.
Келли тоже переводит взгляд на мои часы, но прежде чем она успевает задать еще вопросы, дверь открывается. Она поднимает глаза и видит того, от кого её лицо заливает страх. Она бледнеет и подсознательно отстраняется от меня, вжимаясь в кровать.
Я оглядываюсь
Рядом со мной в больничных палатах лежат две женщины, и еще четыре — напротив. Все шесть дам разного возраста, комплекции и национальности, но они дружно ахают, когда он входит.
Ему нравится внимание: его подбородок поднимается выше, когда все взгляды приковываются к нему.
Мужчина-модель подходит к койке Келли и придвигает стул.
— Дорогая, ты в порядке? — Он тянется к Келли, берет её за руки и осматривает лицо. — О нет. Милая, я слышал, ты упала с лестницы. Тебе стоило позвонить мне раньше. Я бы отменил ту деловую поездку, чтобы быть с тобой.
— Я-я в порядке, — заикается Келли. Её горло дергается, словно она с трудом может говорить.
Странная перемена. До того как этот парень вошел, она была такой оживленной. Конечно, она плакала из-за отца — но это были счастливые, ностальгические слезы.
Я рассматриваю мужчину с более близкого расстояния. У него идеально уложенные черные волосы и прямой, почти чересчур совершенный нос. Он одет в поло, брюки хаки, а на руке массивный Rolex. Классический наряд для гольф-клуба «богатого управляющего хедж-фондом».
Каждый дюйм его облика кричит: «сынок, живущий на трастовый фонд».
Но, полагаю, таков круговорот жизни.
Богатые мужчины любят красивых женщин, как Келли.
А красивые женщины, как Келли, любят богатых мужчин.
Парень подносит руку Келли к губам, и я вижу, что на нем обручальное кольцо.
— Прости, что не смог приехать раньше. Я только прилетел из аэропорта и увидел твое сообщение.
Келли часто моргает и поворачивается ко мне. Тусклым голосом, в котором, кажется, погасло всё солнце, она говорит:
— Джей, это мой муж Шон.
— Привет, Джей. — Голос Шона взлетает на пару октав выше, будто он говорит с младенцем.
Это делают многие взрослые, когда видят меня. Из-за болезненного вида викторианского ребенка, страдающего туберкулезом, все думают, что мне меньше девятнадцати.
— Если ты не возражаешь, мне нужно поговорить с Келли наедине. — Продолжая одаривать меня этой покровительственной улыбкой, Шон тянет Келли из койки.
Я замечаю, как она морщится от его хватки, и сажусь ровнее.
— Не думаю, что это хорошая идея. Врач…
— Всё в порядке, Джей. — Её глаза широко распахнуты, она умоляет меня не вмешиваться.
Я захлопываю рот.
Келли хватает свой телефон и шаркает следом за Шоном. Дверь захлопывается.
Как только они уходят, другие дамы в палате начинают щебетать.
— Он кинозвезда?
— Я никогда в жизни не видела такого красивого мужчину!
— Какая везучая девушка. Вот если бы я была на пару лет моложе…
Я перестаю
их слушать, мой мозг свербит странная мысль. Почему Шон сказал, что Келли упала с лестницы? Когда она поступила, она сказала мне, что попала в автокатастрофу.Либо Келли лжет, либо её муж.
Моё нутро кричит, требуя докопаться до правды, но, когда я познакомилась с Келли, я пообещала себе, что не буду охотиться за её секретами. Она относилась ко мне как к настоящему другу, и я хочу ответить тем же.
— Барышня, — зовет женщина с койки напротив, — вы близки с той девочкой. Не могли бы вы узнать, есть ли у этого молодого человека брат?
Я игнорирую её, погрузившись в свои мысли.
Я слышал, ты упала с лестницы.
Шон сказал это громко, словно хотел, чтобы услышала вся палата. Словно намеренно сеял зерна в умах окружающих на случай, если кто-то начнет задавать вопросы.
— Эй. — Бабуля на соседней койке хмурится и машет рукой, привлекая моё внимание. — Она с тобой разговаривает.
Келли ни разу не упоминала, что у неё есть муж. Ни разу. Конечно, мы практически незнакомки, встретившиеся три дня назад, когда её госпитализировали, но Келли — болтушка. Почти открытая книга. Я знаю о её папе, маме и младшей сестре. Я знаю, что раньше она была моделью и училась на педагога для детей с трудностями в обучении, мечтая научить их читать.
Она ни за что не стала бы скрывать факт наличия любящего мужа.
Разве что на самом деле никакого мужа у неё нет.
Или, точнее, любящего мужа у неё нет.
— Барышня, не будьте грубой, — жалуется другая пациентка. — Я знаю, что вы слышали…
Не говоря ни слова, я подхватываю ноутбук и спешу из палаты.
Келли не просила меня вмешиваться или лезть в её дела, но и я не просила быть больной. Жизнь несправедлива. Мы не всегда получаем то, что хотим.
Мои тапочки шлепают по пяткам с каждым торопливым шагом. Где-то здесь, за углом, есть пустой коридор с лучшим сигналом Wi-Fi в больнице.
Еще пара шагов…
Есть.
Я опускаюсь на скамью в тихом коридоре и взламываю телефон Келли.
Пора менять секрет на секрет.
Глава четвертая
ДЖЕЙ
Получить удаленный доступ к чьей-то камере и микрофону до смешного просто, особенно если цель сидит в общественной сети.
Например…
В больничном Wi-Fi.
Я перехватываю управление телефоном Келли так же легко, как заказываю пиццу. Пару кликов — и на моем экране появляется картинка с её камеры. Точнее, нижняя часть подбородка Келли и челюсть Шона. К счастью, телефон у неё в руках, а не в кармане, иначе я бы ничего не увидела.
Глаза Келли опущены, подбородок прижат к груди, словно она хочет свернуться в клубок, как броненосец, когда чувствует опасность. Она закусила нижнюю губу, и я вижу, даже при паршивом качестве камеры, что она изо всех сил старается не заплакать.