Сияющая грань
Шрифт:
У Кори перехватывает дыхание.
— Это… нет. Не может быть.
Как произнести слова, которые навсегда изменят чью-то жизнь? Как не чувствовать себя виноватой за то, что последует дальше?
— Я видела твоего дедушку, Кори, — говорит Пенни.
И она рассказывает им всё, что показала ей Тень: от ссоры между Элли и Джованни на озере Элки до дня, когда Чарльз шантажировал Джованни, и наконец, убийства в старой аптеке.
Когда Пенни доходит до истории об убийстве Джованни, Алонсо опускается на корточки, запуская пальцы в волосы. Пенни ждёт, что Кори сломается, скажет, что
— Прости, — говорит Пенни, и затем ненавидит себя за это. Она хочет сказать что-то, что всё исправит, но она ничего не может сказать. Это знакомое чувство беспомощности ползёт по её конечностям к горлу, перекрывая любые другие слова, которые она могла бы произнести.
— Мой дедушка… — Кори замолкает, словно пытается обуздать свои мысли. — Он всегда был снисходительным. Он умеет бить туда, где больнее. И компания для него важнее всего, но это…
— Он кусок дерьма, — говорит Алонсо. Он всё ещё на корточках, и гнев исходит от него, как тепловые волны.
Пенни почти ожидает, что Кори вмешается и защитит дедушку. У него едва было время осознать правду, а Алонсо уже сыплет оскорблениями. Но вместо этого на лице Кори появляется маленькая, кривая улыбка.
— Мне следовало знать, — говорит он. — Проклятие никогда не трогало его детей или внуков. Только тех, кто присоединялся к нашей семье. Тех, кого он считал чужаками. — Он фыркает. — Он всегда был расистом.
Пенни вонзает ногти в ладони. В голосе Кори слышна отстранённость; он почти звучит как другой человек. Горькая, циничная версия самого себя.
Кори продолжает.
— Я пытался игнорировать это. Было легче притворяться, что это не так, наверное, потому что я был рядом с ним всё время, а семью полагается любить, несмотря ни на что, да? Но так много людей, которые умерли… — Он зажмуривается. — Они не были белыми. И, видимо, его это устраивало.
Пенни вдыхает. Кори прав, конечно. У неё снова возникает абсурдное желание извиниться, но это сделало бы этот момент о Пенни и о том, что она чувствует. А это не о ней. Это о Кори, о его семье и их общей утрате. Это о Чарльзе Баррионе. О боли, которую он причинил, и о несправедливости, которую он сотворил.
Где-то на улице включается разбрызгиватель. Это нормальный момент, который кажется неправильным.
— Мы можем это остановить? — спрашивает Кори, его голос отстранённый.
— Мы должны погасить её, — говорит Пенни. — Другой сделкой.
Кори кивает.
— Хорошо. Я сделаю это сегодня.
— Я не думаю, что всё так просто, — говорит Пенни.
— У тебя есть книга, Пенни? Гримуар? — спрашивает Алонсо.
Пенни достаёт из рюкзака книгу и протягивает Алонсо.
— Я ношу её с собой. Боюсь оставлять её одну.
Алонсо пролистывает книгу раз, два, три.
— Это должно быть здесь… Подожди. — Он раскрывает книгу шире, и вдоль корешка видны остатки четырёх или пяти страниц.
До Пенни доходит.
— Страницы были вырваны.
— Кто-то забрал главу о сделках? — говорит Кори.
— Интересно, кто, — бормочет Алонсо.
Лицо
Кори темнеет.— Наверное, мы знаем, где искать.
Если Кори так быстро готов поверить, что его дедушка мог навредить его семье, что это говорит о том, как Чарльз Баррион обращался со всеми ними? Что ещё Кори пришлось вынести, взрослея в тени этого человека?
И из-за этой сделки боль Кори станет сильнее, прежде чем станет легче. Пенни готовится к тому, что должна сказать дальше.
— Есть ещё кое-что, Кори, — говорит Пенни. — Ты должен принести равноценную жертву.
— Равноценную жертву, — повторяет Кори. — Ты хочешь сказать, что я должен… убить кого-то?
— Я не знаю, Кори. Это то, что сказала мне твоя бабушка.
Они смотрят друг на друга. Синяки под глазами Кори заметны, а Алонсо скрежещет зубами. Даже после всего, что они пережили, это не конец. Это ещё далеко не конец. Но под их усталостью и гневом есть решимость. Она заставляет Пенни стоять выше.
— Мы исправим это, — говорит Пенни. — Да?
— Нет, — говорит Кори. — Теперь это на мне. Вы двое не должны вмешиваться.
Алонсо вздыхает и хватает Кори за плечо.
— С уважением, это глупо.
Кори смотрит на него с неуверенностью.
— Как ты можешь хотеть помочь мне после всего, через что прошла твоя семья из-за моей?
— Потому что я сверхмогущественная ведьма и альтруист. К тому же, в музыкальном магазине мне сократили часы, когда меня снова наняли, так что у меня много свободного времени.
Кори хмурится, но часть напряжения исчезает.
— Можем поговорить об этом через несколько дней? Мне нужно… я не знаю. Подумать.
— Да, конечно, — говорит Пенни. — В любом случае, нам стоит пойти пить лимонад.
Взгляд Кори задерживается на Пенни, и её лицо теплеет. В его глазах появляется то, чего раньше не было — нерешительность, смешанная с чем-то ещё. Чем-то тёплым.
Затем всё проходит, и Кори отводит взгляд.
— Вообще-то, мне пора. Тренировка по футболу.
— Оу, — говорит Пенни, но Кори уже отвернулся от них. Пенни и Алонсо смотрят, как он идёт к машине, с широкими плечами и невысказанными словами.
— Стоический мудак, — говорит Алонсо, когда Кори уезжает.
— Это почти прозвучало ласково.
Лицо Алонсо смягчается.
— Я уважаю его, знаешь. За всё.
— Я тоже, — говорит Пенни.
Она поднимает взгляд на Алонсо и обнаруживает, что он уже смотрит на неё. Энергия меняется, и Пенни делает шаг ближе к Алонсо. Это почти непроизвольно, и она не может сказать, кто сокращает расстояние между ними.
— Ты… — начинает Пенни, но прежде чем она успевает закончить, Алонсо прижимается ртом к её рту.
В этом поцелуе так много всего — желание, страх и нежность. Пенни обхватывает руками его шею, и он углубляет поцелуй, приоткрывая её губы языком. В одно мгновение все вопросы и колебания исчезают, и остаётся только Алонсо.
К тому времени, как они отстраняются, Пенни задыхается. Она смотрит на свой дом.
— Я очень надеюсь, что моя мама этого не видела.
Алонсо смеётся, целуя её ещё раз.
— Как думаешь, я ей понравлюсь?
— Ты делал работу по дому. Ты ей уже нравишься.