Сияющая грань
Шрифт:
Тётя Хелен попыталась улыбнуться.
— Я просто параноик.
Теперь, когда он едет к дому Пенни, руки Кори сжимают руль. Его тётя вывела его из равновесия. Он смотрит на цветы на пассажирском сиденье. Что заставило его купить цветы для Пенни? Сделал бы он это, если бы действительно видел в ней только друга?
Кори не уверен. И эта мысль заставляет его сердце болезненно биться в груди. Он не любит Пенни, но, возможно, мог бы, если бы позволил себе сблизиться с ней. Пенни только что вернула маму, и она прошла через ад, чтобы сделать это. Он не может снова подставить её под
Когда он сворачивает на улицу Пенни, в поле зрения появляется синий Шелби. Алонсо во дворе, наклоняется над какими-то необъятными растениями. Солнце блестит на секаторе, и от этого Кори бросает в пот, когда его осеняет не менее ужасная мысль.
Что бы Алонсо сделал с Кори, если бы он причинил боль Пенни?
Кори проводит руками по волосам. Его разум — это смесь страха и тревоги, но одно решение выходит на передний план, ясное как день.
Кори должен держаться подальше от Пенни. И он никогда не сможет сказать ей почему.
Странная пустота приходит на смену покою, которую Кори чувствовал последние несколько дней. Она тёмная, но знакомая. Он позволяет себе привыкнуть к этой неудобной, неожиданно новой реальности. Затем он хватает цветы и выходит из машины. На улице стоит мусорный бак, и когда Кори проходит мимо, он поднимает крышку и бросает цветы внутрь.
Кори подходит к Алонсо, который не обращает на него внимания. Из наушников ведьмы грохочет музыка, и Кори усмехается, прежде чем наклониться в его поле зрения.
— Чёрт. — Алонсо подпрыгивает. Он вынимает наушники. — Ты скрытный, чувак.
— Нет, у тебя музыка слишком громкая.
Алонсо пожимает плечами.
— Это единственный способ хоть что-то чувствовать.
— А когда Пенни смеётся над одной из твоих глупых шуток?
Алонсо фыркает, и, должно быть, он видит что-то на лице Кори, потому что его улыбка гаснет.
— Это странно, да? Она и я?
— Это официально? — Кори улыбается, но под этой улыбкой в его груди звенит пустота.
Но Алонсо не отвечает; что-то вдалеке привлекает его внимание, и он ухмыляется.
— Они здесь.
— Неужто глаза меня обманывают, или Алонсо Де Лука в садовых перчатках на моём переднем дворе? — спрашивает мама Пенни. — И Кори Баррион здесь! Вот это да. А Рон терял время, рассказывая мне о нашем отчёте о прибылях и убытках.
— Эти цифры важны, хорошо? — говорит Рон с водительского сиденья. — В любом случае, мне так же любопытно, как и тебе! Эти парни стоят рядом друг с другом, так почему они не выглядят злыми?
— Понятия не имею, — говорит Пенни, но она так широко улыбается, что у неё болит лицо. Она спешит выйти из машины, махая Алонсо и Кори.
— Я возьму сумку твоей мамы, — говорит Кори.
Улыбка Алонсо исчезает.
— Эй, нет, я возьму.
— Я буквально уже несу её, — говорит Кори, взваливая спортивную сумку на плечо.
— Господа, пожалуйста! — говорит Анита. — Не устраивайте драку.
— Мам! — говорит Пенни, а Рон фыркает.
Когда Кори
заходит в дом, Алонсо переключает внимание на Пенни. Они встречаются взглядами, и невысказанные слова между ними могли бы заполнить целую книгу. Он снимает садовые перчатки и проводит рукой по волосам. Его руки блестят от пота, и Пенни прочищает горло и отводит взгляд.— Добро пожаловать домой, миссис Эмберли, — говорит Алонсо.
— Благодарю, — говорит мама Пенни, её тон игривый. — Я так понимаю, ты ухаживал за моим садом?
— Пенни упомянула, что ты расстроишься, если вернёшься домой и увидишь, что за ним не ухаживали.
— Я поливала, — слабо говорит Пенни.
— У нас много общего, не так ли? — говорит её мама, улыбаясь Алонсо. — У нас обоих зелёные пальцы, мы любим мою дочь…
— Мам.
— Давайте все, — говорит Рон. — Мы можем обсуждать друг друга за стаканами лимонада в кондиционированном помещении.
— Звучит идеально, — говорит Анита, но её улыбка колеблется. Когда Кори возвращается на улицу, она говорит: — Я думала… Твоя тётя придёт? Она может присоединиться к нам.
Лицо Кори вытягивается.
— Она не смогла прийти.
Мама Пенни кивает, улыбается, шутит. Всё это время разбитое сердце видно. Оно делает её глаза расфокусированными, будто она не видит того, что перед ней.
Рон, должно быть, тоже видит это, потому что он обнимает Аниту за плечи и говорит:
— Давай, мэм. Лимонад зовёт тебя по имени.
— Я принесу дополнительные стулья из гаража, — говорит Пенни.
— Мы поможем, — говорит Кори.
Как только Анита и Рон заходят внутрь, Кори, Алонсо и Пенни стоят вместе на подъездной дорожке. Это первый момент наедине с тех пор, как мама Пенни очнулась. Пенни так много хочет сказать, но теперь, когда у неё есть шанс, слова не приходят.
Алонсо нарушает тишину.
— Твоя мама выглядит так, будто вернулась в норму.
— Так и есть! Физически, по крайней мере. — Пенни смотрит на Кори. — Я думала, Совет сказал, что моя мама будет в порядке, даже если твоя тётя захочет проводить с ней время?
Кори качает головой.
— Я думаю, всё это травмировало её. Она не хочет видеть твою маму, пока Проклятие не исчезнет навсегда.
— Ты имеешь в виду сделку, — говорит Алонсо.
— Да. — Кори скрещивает руки, как будто защищаясь от того, что собирается услышать. — Чем сделка отличается от проклятия?
— Ты приносишь большую жертву и получаешь что-то взамен, — говорит Алонсо. — Представь Фауста.
— Так как мы узнаем, когда она началась? — говорит Кори. — Мы связывали её с ссорой между моим дедушкой и Джованни.
— Тогда она и началась, — тихо говорит Пенни.
Лицо Алонсо темнеет. Кори смотрит на них.
— Что ты имеешь в виду?
— Подумай, — говорит Алонсо. — Когда в вашей семье произошли грандиозные изменения? Когда ваша компания начала зарабатывать кучу денег?
— Деньги? Речь не об этом.
Алонсо вздыхает, но в этот раз не снисходительно.
— В девяти случаях из десяти, когда смертные заключают сделки, это ради успеха. Для всех это выглядит по-разному, но для твоей семьи это «Баррион Отопление и Охлаждение».