Чтение онлайн

Я с этими демонами разговаривала в среднем три раза в день.

Иногда я с ними побеждала.

Иногда — нет.

В четверг моей второй недели я подъехала в офис.

Это было в первый раз. У меня в этот четверг закрывался контракт по проекту Соловьёва. У меня были документы, которые нужно было подписать лично. У меня было два часа в офисе — формально под завершение моих рабочих обязательств, фактически — под одну простую вещь, которую я в эти две недели подсознательно знала.

Я могла его увидеть.

Я в офис заходила с одной мыслью —если

я его сегодня увижу, я не отвернусь . Это не значит, что я подойду. Это не значит, что я заговорю. Это значит, что я не сделаю вид, что его нет.

Я подписала документы. Я поговорила с Соловьёвым (он был — в очень хорошем настроении, у него в среду закрылся раунд инвестиций, он мне крепко пожал руку и сказал, что у него теперь у проекта есть лицо, и это лицо — моё). Я попрощалась с командой.

С командой было — тяжело.

Дима — Дима обнял меня. Очень крепко. Без слов. Он мне сказал одну фразу:«Полина. Куда бы ты ни пошла — пиши. У меня жена в апреле родит. Я тебя приглашаю на крестины. Это будет в августе. Я тебя приглашаю сейчас, чтобы ты не отказалась.» Я обещала, что приду.

Соня в этот день была странная. Соня меня обняла — впервые за всё наше с ней знакомство она меня обняла первой. Соня очень тихо сказала:«Полина. Спасибо. Я тебя люблю.» Я тоже её обняла. Я ничего не сказала. У меня в горле стояло что-то, что я в этот момент не могла озвучить.

Лена — Лена принесла мне в коробке кота Капитана. Я спросила:«Лена, ты что?» Лена сказала:«Полина, это игрушечный Капитан. Я его в магазине нашла. Он на нашего реального похож на восемьдесят процентов. У меня их теперь два — я тебе одного отдаю. Чтобы ты помнила нашу команду.» Я заплакала. Прямо в офисе. В её коробке от игрушечного кота. Лена сказала:«Полина, не плачь, у меня и второй есть, я могу и второго тебе отдать» . Я смеялась и плакала одновременно. Лена — этот феномен женщины из России, у которой эмоциональное обращение с другой женщиной происходит через хозяйственные жесты — стала в эту минуту мне очень родной.

К часу дня я закончила прощания. Я пошла к лифту.

Артём не появился.

Он, я подозревала, был в офисе. У него на этом этаже работа. У него в этот день должны были быть встречи. Он меня видел через камеры или через своих людей. Он со мной не пересёкся. Он держал моё условие.

Я в лифте — впервые за две недели — почувствовала, что у меня внутри что-то очень неудобно сжалось.

Это былоразочарование .

Не на него. На себя. Я в эту секунду поняла, что я весь день хотела его увидеть. Я для этого приехала в офис. Я ему дала условие — он его держит — а я хочу, чтобы он его нарушил. Я хочу противоречия. Я хочу, чтобы он мне доказал, что я ему нужнее, чем моё уважение.

Это, я подумала — было моё самое нечестное желание за эти две недели.

Я в эту секунду в лифте — приняла решение.

Я не буду больше ждать.

Ясама решу — встретиться нам или нет.

Я вернулась к себе.

Я положила сумку. Я разделась. Я приняла душ.

Я открыла шкаф.

Я долго смотрела.

У меня внутри были две Полины. Одна Полина — взрослая, разумная, тридцатилетняя по поведению — говорила:Полина, не

надо. Не сегодня. Ты ещё не готова. Дай себе ещё одну неделю. Этот разговор — должен быть с холодной головой. Сейчас у тебя голова не холодная.

Вторая Полина — двадцатисемилетняя, дерзкая, в кедах — говорила:Полина, ты уже думаешь об этом две недели. Если ты подождёшь ещё неделю — ты будешь думать три. Если ты подождёшь месяц — ты будешь думать четыре. У тебя в твоей голове это будет идти кругами до тех пор, пока ты сама не остановишь круг. Останови.

Я слушала обеих.

Я в итоге выбрала вторую.

Я надела чёрные брюки. Чёрную блузку. Чёрные кеды.

Я взяла ключи от машины.

Я в восемь вечера выехала.

Я ехала в Хамовники.

Я припарковалась у его дома в восемь сорок.

В тот же самый квартал, через который я в ноябре, после дня рождения Антона, проехала, не остановившись.

В этот раз я остановилась.

Я подняла глаза.

У него на восемнадцатом этаже горел свет.

Я в эту секунду подумала —он дома .

Я в эту секунду подумала —у меня в моей машине есть пять минут, чтобы решить, иду я или возвращаюсь обратно .

Я в эту секунду подумала —Полина, ты в любом случае уже здесь. Ты уже выбрала. Не делай вид, что ты ещё в процессе.

Я вышла из машины.

Я подошла к подъезду.

Я набрала его квартиру на домофоне.

У меня в моей жизни была одна привычка — я никогда не набирала чужие квартиры без приглашения. Я всегда сначала писала. Я в эту секунду нарушала свою привычку.

Я ждала.

В домофоне был гудок. Долгий. Один. Второй.

На третьем — голос Артёма.

— Да?

Я открыла рот.

У меня изо рта вышло ровно одно слово, очень спокойное:

— Открой.

Пауза.

Короткая. Может быть, секунда. Может быть, две.

Не больше.

Дверь подъезда открылась.

Я зашла в лифт.

Я нажала восемнадцатый этаж.

Я смотрела на цифры.

У меня в голове в эту секундуперестало работать всё, что обычно работает у человека, когда он едет в гости. У меня не было плана. У меня не было фраз. У меня не было решения, как себя в этой встрече вести. У меня была только одна простая, понятная мысль:

Я приехала.

Это была нецель . Это былфакт . Я физически уже здесь. У меня в эту секунду — нет другого варианта, кроме как пройти через следующие пятнадцать минут.

Лифт остановился.

Я вышла.

Я подошла к его двери.

Я в эту секунду в эту дверь — впервые в моей жизни — постучала.

У меня в сумке был ключ от его квартиры. Артём мне его дал. Я этим ключом ни разу не воспользовалась. Я ключ держала в сумке как символ.

Сегодня я этот ключ не использовала.

Я постучала.

Дверь открылась через четыре секунды.

Артём стоял в дверях.

За две недели онне похудел . Я ожидала, что он похудеет. Я ожидала бороду — он мужчина, у которого в норме нет бороды, в трудные моменты — должна была появиться. Бороды не было. У него был обычный лёгкий вечерний намёк на щетину.