Чтение онлайн

– Так, - Любшана поставила корзинку.
– Мирянка, ты самая старшая. Веди всех домой, пока не вымокли. Мы с Виташей искать пойдем. Корзинки наши возьмите.

Миряна, одна из ее внучек, уже на выданье, кивнула. Виташа посмотрела на Переславу. Та помедлила, но протянула кому-то свою корзину.

– С вами пойду. Не лишним будет. Зоря, держись со всеми, не отставай.

– Нет! Тоже искать пойду! Я Раду не оставлю!
– Глаза у Зори сверкали, вид был решительный.

– Ты нас задерживать будешь, - Любшана нагнулась к девочке.
– Ты же хочешь, чтобы мы Раду нашли быстрее? Так что иди домой. Найдем мы ее, не бойся.

Зоря насупилась, хмуро посмотрела

на мать, но кивнула, еле сдерживая слезы. Поплелась за всеми, оглядываясь на удалявшиеся фигуры матери, тетки и бабушки.

– Ты где последний раз ее видела?
– Любшана сняла платок, перевязать потуже. Из-под волосника* выбились пряди русых волос с редкими проблесками седины.

Переслава наморщила лоб. Для нее лес, когда-то знакомый, теперь казался пугающим и опасным местом, особенно сейчас, когда тучи низко нависли над макушками деревьев.

– Там. Вроде, - Махнула она рукой, уже жалея, что не ушла вместе с дочерью, хоть и понимала, это все поставят ей же в вину - не сберегла девчонку.

Они пошли дальше, выкрикивая имя девочки или просто аукая. Виташа наклонялась, выискивая следы. Вот тут землянику обирали, тут гриб из земли выкрутили. Понятно, что где чьи следы она не могла узнать, но все же было ясно, что шли они в лес в этом направлении.

– Смотри!
– Любшана показала на одну из веток. Там белел лоскут ткани.
– А ведь это девчонка вязала. След оставила. Ай, молодец. Идемте, даст Макошь, найдем пропажу. Лишь бы в болото не забрела.

Вскоре они нашли еще два лоскутка. Девочка забиралась все дальше в глубь. За светлым, богатым на грибы лесом, начиналась чащоба, Темный лес, как звали его местные. Переслава уже охрипла, но кричать не переставала. Крик помогал заглушать страх. Что она скажет Боягорду? А Венраду? Не решат ли они, что не случайно девочка в лесу потерялась? Сердце колотилось в груди от страха и в то же время от неведомого чувства, похожего на радость. Неужели? Она остановилась и оперлась руками о ствол березы, подышала, прижавшись к ней всем телом.

– Дай сил, Лада-мать божья, - прошептала она.
– Дай сил.

Ей показалось, что береза качнула ветками, мелькнув перед глазами чем-то белым. Лоскуток трепетал на ветру. Переслава протянула руку и сорвала его, скомкала в руке.

– Переся! Ну, что там? Есть что?
– крикнула Виташа. Горло Переславы стиснуло неведомая сила. Затрещали кусты, появилась сестра, шумно дыша от усталости.
– Нашла чего?

Переслава нашла силы только мотнуть головой - нет. Виташа внимательно посмотрела ей в глаза.

– Да что ж это?
– Виташа провела рукой по мокрому лбу.
– Знать так суденицы решили.

Вдалеке сверкнуло. Обе женщины испугано присели. Через какое-то время в небесах раздался грохот.

– Над Бронь-горой как раз, - прошептала Виташа.
– Ой, спаси нас, мать Макошь.

– Эй!
– крикнула им Любшана.
– Давайте к дому. Надо миром искать, втроем тут ничего делать. Раз сразу не нашли и на зов не откликнулась, знать, далече убежала.

Сверху по кронам деревьев забили первые капли дождя. Плечи, рукава холщовой одежды темнели от небесной воды. Переслава подняла лицо, давая влаге орошать его и смывать слезы.

– Рано плакать, - Виташа все же увидела их.
– Даст Макошь и Велес, найдется. У нас вон одна неделю возле родной деревни ходила кругами, но выбралась. Говорит, пришлось Лешему кровушки пожертвовать. Ладонь порезала, на пень капнула, дорога и открылась.

Переслава не слушала, она шептала про себя молитву, но не Велесу с Макошью. И не Ладе. Молила неизвестного ей отца, того, про которого так прекрасно рассказывал

Манфред, а может, молила самого Манфреда. Просто повторяла: «Спаси, помоги, отче, спаси, помоги».

Лоскуток она незаметно выбросила в траву на луговине. Всю дорогу она несла его скомканным в руке, ощущая жар и холод одновременно. Ее страшила встреча с мрачным охотником. Не убьет же он ее? Нет. Не посмеет. Уже подходя к дому, низко наклонив голову от дождя, она обернулась на темную полосу леса у небокрая**. Где-то за лесом, сейчас невидимая, стояла Бронь-гора и туда все били и били Перуновы стрелы. Переслава стиснула озябшие руки. Сколько раз за эти три года она тайком ходила к чародейке Голичке, сколько раз пытала ее о будущем, сколько раз платила ей за наговор и порчу для девки-подменыша. Неужели сейчас вышло? Не хворь, не лихоманка, а лес убьет ненавистную девку. Лес. «Из леса вышла - в лес и отправляйся», - пробормотала она, заходя в дом, где сразу обдало теплом и запахом свежего хлеба.

В углу хныкала Зоря, но Переслава впервые не кинулась утешать дочь. Переживет. Не самые горькие слезы в ее жизни. Главное, что не будет больше Переслава в своем доме натыкаться на эти зеленые бесовские глаза. В эту ночь она спала хорошо и проснулась счастливая.

________________________

*Волосник - головной убор замужних женщин, надевался под платок или кику

**Небокрай - горизонт

Земля под ногами раскисала на глазах. Дождь пока не сильно проникал через густую листву, но Рада все равно уже вымокла, пробираясь под низкими ветками и через упавшие стволы, покрытые мхом и гроздьями поганок. Темнело, хотя для вечерней зари рано. Рада слышала громовые раскаты и блестящие стрелы в небе. Отец говорил, что это Перун охотится за небесными утицами.

– А меня он не примет за утицу?
– спрашивала маленькая Рада, когда только-только научилась крякать.

– Нет, - посмеивался отец, - только не за утицу. Ты же у меня волчица. Таких стрелы Перуна не берут.

Сейчас ей бы и правда стать утицей, взлететь над лесом, посмотреть, в которой стороне река. И солнце спряталось. Она пыталась определить направление по деревьям, как отец учил, но это привело к болотцу, видимо, она уже сделала круг. Потому что утром, заходя в лес, никакого болота даже не чувствовалось. Лес был сухой, чистый, почти, как тот, где они с отцом жили в Лосинках. Снова нахлынула обида на что-то или кого-то. Почему в мире столько несчастья? Вот, казалось, вчера бабушка Елага чесала ей волосы, показывала пучки трав, рассказывала для чего каждая нужна, а уже следующим днем ее не стало. Ее даже не пустили проститься, пока Елага лежала при смерти, Рада слышала ее зов. А они не пустили. Злые люди жили в Лосинках. Ведь ничего плохого они с отцом не делали, а те их убить хотели.

Рада так задумалась, что споткнулась и растянулась на мокрой земле. Корзинка упала, грибы вывалились. Рад свернулась клубком и заплакала. Так жалко стало себя и Елагу, и отца, который больше никогда ее не увидит, если она пропадет в этом лесу. И матушку. Рада не знала своей матери, и не могла знать, как она выглядит. Расспрашивала отца, тот отвечал уклончиво, что да, была, но умерла, что ж теперь о ней говорить. И Зорьку тоже жалко, она вредная, плаксивая, заносчивая, но все равно добрая. Рада знала это, и Зорька знала, что добра в ней больше, чем всего иного, оттого и вела себя порой, как злыдня лесная. Но все равно же сестра, хоть и не по крови. Хотя нет. По крови.