Чтение онлайн

вообще черте кто. Сама не знаю.

– Почему ты так решила?
– внимательно посмотрел на нее Оорл.

Ей очень хотелось удержать любой ценой его внимание.

– 129 -

– Мне сказал Кондор. И потом... со мной довольно странные вещи происходят на Пьелле.

На Земле этого не было.

– Например?

– Я вижу цвета. Вы обычно сиреневый. А перед прыжком был голубой шар, такой

раскаленный, мерцающий. Это так?

– Та-ак, - изумлено проговорил Ольгерд, - только сам-то я ни черта не вижу.

–

А когда я злюсь или боюсь чего-то, я сама становлюсь голубым пламенем.

– Ты?!

Она поняла, что проболталась. Дядя Рой строго-настрого запретил ей говорить об этом,

хотя и не объяснил почему.

– Ну... это бывает редко, - смутилась Оливия, - когда я уж совсем в гневе.

– «Голубой плазмы» достигают только Прыгуны, - сказал Ольгерд.

У нее упало сердце.

– Как только Прыгуны?

– Послушай, детка, это не тебе надо нас изучать, а наоборот.

– Не надо меня изучать!
– совсем перепугалась она, - может, я и сама всё вспомню.

Ничего она не вспомнила. Только слезы текли рекой под шлемом скафандра, и их

невозможно было вытереть. Развалины когда-то большого города были занесены

вулканическим пеплом, в багровом свете процеженного сквозь облака солнца всё казалось

ненастоящим, как декорации грандиозного спектакля.

Суров был огненный Меркурий. Сверкали молнии, под ногами проскакивали змейки

электрических разрядов, адская жара облизывала скафандры, безуспешно пытаясь

проникнуть внутрь. В этом пекле Оливия когда-то жила! Под этими черными, оплавленными

обломками купола она чувствовала себя в полной безопасности, она была беззаботна,

счастлива и любима.

Лица родителей почти стерлись из памяти, остались какие-то абстрактные образы. Отец

был веселый, но вечно занятой, а мама то строгая, то добрая и всегда немного нервная.

Бабушка была нудная, всё время поучала и осторожничала. А дедушка был самый славный,

он всегда играл с ней и брал ее с собой. Вот кого она любила больше всех!

– И это всё, что осталось от моего детства, - вздохнула она, стоя на обломках.

Ольгерд терпеливо ходил с ней и ждал, пока она насытится воспоминаниями. В конце

концов, она просто устала от тяжести скафандра и десантных ботинок, а слезы затекли уже за

воротник. Бродить тут больше не было смысла.

На вездеходе они вернулись на станцию. Ольгерд ничего не спрашивал, да она и сказать-

то ничего не могла: у нее дрожала челюсть, и стучали зубы. На душе было почти то же, что и

за лобовым стеклом: адский пламень, пыль и пепел.

В гостевой каюте она долго стояла под горячим душем, унимая нервную дрожь. Потом

вышла внешне спокойная и притихшая.

– Сейчас доставят ужин, - сказал Ольгерд.

– Я не хочу есть, - вздохнула она.

– Бокал вина тебе сейчас не помешает.

– Не думаю.

– Ты еще не вышла из стресса.

– По крайней мере, я теперь знаю,

что этот купол на меня больше не обрушится. Я

видела его обломки.

– Тебе стало легче?

– Не знаю...

У нее дрожали руки, хотелось просто сдавить ими голову, упасть на кровать и заскулить.

Но разве могла она себе такое позволить?

– Давай попробуем еще одно средство, - сказал Ольгерд, серьезно на нее глядя.

– Какое?

Он встал из-за стола, скинул с кровати на пол скафандры, обернулся к ней.

– Ложись.

– 130 -

Оливия встала как во сне, шагнула к нему на ватных ногах и послушно потянула вниз

молнию своего комбинезона, всё еще прилипавшего к мокрому телу.

– Раздеваться не нужно, - покачал он головой.

– А что нужно?
– вспыхнула она.

– Тебе? Просто забыться.

Он взял ее на руки, уложил на кровать и сам лег рядом. Она чуть с ума не сошла от этого.

Его сиреневое свечение стало чисто-белым, даже немного золотистым, оно было горячим и

пронизывающим всё ее существо. В ответ ее тело вспыхнуло «голубой плазмой». Она сама

не ожидала от себя такого взрыва и такого бешеного желания, доселе незнакомого. Всё как

будто ожило внутри и запульсировало.

Ольгерд этот голубой взрыв не видел, но почувствовал и посмотрел на нее изумленно.

Она ждала поцелуя, она хотела впиться в него губами, вцепиться руками и обвить ногами. И

поснимать чертову одежду! Ей казалось, что ее тело давно уже знает, как любить мужчину,

что всё это ей знакомо...

– Не мешай мне, - прошептал ей на ухо Оорл, - тебе ничего не нужно делать. Закрой глаза

и ничего не бойся.

Горячие волны окатывали ее с ног до головы. Она парила в невесомости, падала и

взлетала, наполнялась и пустела, раскалялась и остывала... блаженство было такое, что она

забыла о плотской любви. Вряд ли что-то подобное можно было испытать от контакта двух

тел. Это он верно сказал: раздеваться не нужно.

Совершенно потрясенная, успокоенная, чистая, словно омытая изнутри родниковой

водой, Оливия лежала щекой на жесткой казенной подушке и не могла пошевелить даже

пальцем. Ольгерд тоже без сил уткнулся в подушку лицом. Она подумала, что теперь хоть на

коленях поползет за ним на край света.

– Ты Бог, - сказала она ему, как только он очнулся.

– Я белый тигр, - сказал он серьезно, - а вот кто ты, детка?

– Женщина, - проговорила она.

– Это я заметил, - усмехнулся он, - женщина ты потрясающая.

Оливия села и снова расстегнула на груди молнию, с вызовом глядя на него.

– А вот это уже лишнее, - сказал он.

– Почему?

– По-моему, твой шок уже прошел.

– Ну и что?

– Что? Я предлагаю на этом остановиться, доесть ужин, передохнуть и вернуться на

Пьеллу. Тебя такая программа устраивает?