Чтение онлайн

– Мы умели жечь только дерево, - тихо сказал Лафред, - а рурги придумали воск. Как

просто и как удобно...

– Рурги много чего придумали, - согласилась она, - например, письменность.

– Письменность? Что это?

– Это способ сохранить и передать информацию... Для каждого звука они придумали

значок. Этими значками можно написать слово, фразу, сообщение, рассказ, поэму, летопись...

– Летопись?

– Они вырезают их на деревянных дощечках. Для последующих поколений. А еще они

придумали цифры...

–

Думаешь, я не понимаю, кто они, а кто мы?
– сверкнул глазами Лафред, - но это ничего

не меняет. И не мешает мне их ненавидеть.

– За то, что они казнили тебя?
– решилась спросить Синтия.

– За то, что они не считают нас за людей, - жестко ответил он, - мы для них лесные звери.

Дикари. У нас нет мозгов, у нас нет сердца, мы не умеем любить, мы вообще ничего не

чувствуем!

Она вздрогнула. Он сказал почти всё то, что она сама думала о дуплогах да и о самих

рургах тоже.

– Тебе больно?
– спросила она с ужасом.

– Кто же в этом признается?
– усмехнулся он.

– Можно я посмотрю, что у тебя там под повязкой? Я все-таки лекарь.

Какое-то время он сомневался. Потом пожал плечом.

– Смотри, если не боишься.

Картина была ужасная. Шов воспалился по всей окружности. То же, скорее всего, было и

внутри. Всё горло распухло. Синтия, ругая себя за неопытность, метнулась к своим

лекарствам. Воспаление надо было срочно снять, пока он не задохнулся.

Потом только она поняла, что Лафред никогда не видел шприцев. Их просто быть не

могло в бронзовом веке даже у цивилизованных рургов. Уколы он, впрочем, перенес

терпеливо. Синтия держала руки у него на шее, забирая красную энергию воспаления.

– Ты вовремя появилась, - хрипло сказал Лафред, - может, Великий Шаман тебя послал?

– Может, - улыбнулась она.

– Ты ведь не такая как все женщины. Это сразу видно.

– Тебя это пугает?

– Нисколько.

– А ты вообще чего-нибудь боишься?

– Чего мне бояться?
– усмехнулся Лафред, - я прошел через всё.

– А что ты чувствовал?
– тут же спросила Синтия.

– Ничего, - ответил он сухо.

**************************************************************

*******************************************

***********************

«Сия Нрис Индендра» коротко было написано на гранитной плите. Могила была

ухоженная, осенние цветы всё еще украшали ее: пестрые хризантемы и кроваво-красные

гладиолусы. Руэрто присел на камень. Было тихо и безветренно, было совершенно идиотское

время дня - четыре часа, время, когда ничего не хочется делать, работа не спорится, а

отдыхать еще рано.

– 123 -

Он принес матери огромный букет и положил его, как бы извиняясь, что не был у нее

почти два года. Не был, хотя слугам строго-настрого приказал следить за могилой. Мать не

отпускала его. Даже мертвая, даже им самим убитая,

она имела какую-то власть над ним. Он

сидел и размышлял в который раз: была ли она чудовищем или просто несчастной больной

женщиной? Жалеть ее нужно или ненавидеть?

Он устал от суеты, от разгрузки корабля с его вещами, от толкотни в доме, от

бесконечных вопросов слуг, куда какую картину вешать, где какую голограмму

спроецировать... На кладбище легче думалось. И он додумался вдруг до одной простой вещи.

Он понял, почему не позволяет себе иметь детей: не потому что не хочет, а потому что в

глубине души боится породить такое же чудовище, как его мать.

Вздохнув, он встал. За его спиной на песчаной дорожке между зеленой сосенкой и

пламенеющей рябиной стояла высокая девушка в черном плаще. Как ценитель женской

красоты во всех ее видах, он сразу отметил необычность ее хмурого лица и совершенно

потрясающие карие глаза. Он просто провалился в глубину этих глаз.

– У вас здесь кто-то есть?
– спросил он для знакомства.

– Нет, - ответила она, - просто я иногда люблю гулять по кладбищу. Это соответствует

моему настроению.

– Откуда у такой красивой девушки похоронное настроение?
– усмехнулся Руэрто.

– Долго рассказывать, - недовольно ответила она.

– Я могу чем-то помочь?

– Вряд ли.

Они посмотрели друг на друга, и у Руэрто что-то перевернулось внутри. Захотелось или

убежать от нее или заполучить ее сейчас же и немедленно. Оба варианта его не устраивали.

– Знаете, чья это могила?
– спросил он оглядываясь.

– Да. О ней много рассказывают. Я специально пришла взглянуть.

– Это не музей. Это кладбище.

– Я понимаю.

– Сия Нрис - моя мать.

Девушка побледнела.

– Извините...

В модуле и дома она не выходила у него из головы. Потом он всё-таки забыл о ней,

потому что привезли наконец контейнер с его любимыми картинами. Он распорядился

разместить их в белой спальне и голубой гостиной. Гостиная была в форме многогранника,

каждая стена без окна подходила для картин идеально, в центре стоял круглый диван, с

которого удобно было ими любоваться.

Забывшись, Руэрто наслаждался «Лодкой в камышах». От желтовато-зеленого пейзажа с

рекой, лодкой и мельницей на дальнем плане веяло тишиной, миром и спокойствием.

Именно этого ему сейчас и не хватало. А потом в это спокойствие ворвалась маленькая

наглая девчонка с белой челкой.

– Дядя Руэрто! Я не выйду за тебя замуж!
– заявила она с порога.

Слуги виновато смотрели на него, но ничего поделать с ней, видимо, не могли. Через

минуту до него дошло, что это, вероятно, дочь Кера. Выросла. Похорошела. Стала невестой...

Что-то такое он припомнил. Кажется, Леций собирался их поженить. Кажется, ему самому на