Чтение онлайн

он может прийти сюда, чтобы просто надраться с ними как свинья. И, наверно, они были

правы. От Рыжего не осталось ничего, даже парика.

Он усмехнулся, вздохнул и деловито поделился последними новостями. На него

смотрели самые разные, но преданные глаза. Ему верили, его слушали, ждали его указаний.

И это совершенно не зависело от того, какого сына предпочитает отец: его или Льюиса!

– Наследник! Говорят, ты будешь всех оживлять? Когда?

– Для оживленных это шок. Сначала надо наладить отопление, подвезти продукты

с

дальних складов, подготовить больницу на всякий случай, а потом постепенно этим

заниматься. Воскрешать всегда труднее, чем убивать, вы разве не знали?

– А дикарей когда отсюда вышвырнут?

– Отправим их сразу, как снарядим корабли.

– А если какие разбегутся?

– Что ж, пусть выживают!

– А Прыгуны все вернулись?

– Все.

– А что там, в прошлом? Они рассказывали?

– Не успели еще...

Пока он говорил, к нему подбежали все, всем было интересно, все хотели быть в курсе

последних событий, и даже Биар перестала голосить. Только один тип продолжал

равнодушно сидеть за столиком в самом углу и надираться мутным самогоном. И когда Герц

наконец узнал его, то от изумления и возмущения забыл про всё на свете, даже про ту обиду,

что привела его сюда. Это был его дед, Ричард Оорл.

– А этот что тут делает?
– спросил он потрясенно.

– Не знаем, - ответили ему наперебой вампиры, - землянин какой-то, давно тут сидит, ни

с кем не разговаривает.

Герц раздвинул толпу уродов локтями и медленно подошел к деду. Тот хмуро взглянул на

него и потупился.

– И что всё это значит, господин полпред?

Ричард не отвечал. Он курил дорогую сигарету и запивал дешевым пойлом.

– Дед, я с тобой разговариваю!

– Тебя что-то не устраивает?
– усмехнулся дед.

Герц чуть не задохнулся от возмущения. Он уселся на стул, протянул руку и вырвал у

него недопитый стакан.

– Я не понимаю, что тут происходит? Какого черта ты здесь торчишь? Бабуля вся

извелась, наверно! Ты был у нее? Ты ее видел?

– Нет.

– Ничего себе! Да ты знаешь, что она тут из-за тебя вытерпела?! Ты знаешь, что если б не

она, ты бы до сих пор торчал в прошлом, и все остальные тоже? Да если б меня женщина так

любила...

Ричард резко взглянул блеснувшими глазами, Герца как будто полоснуло болью.

– Я не уверен, что дело во мне.

– Да ты что, с ума сошел?!

– Хотел бы, да не получается.

– Дед, но это же глупо... я же лучше знаю!

Ричард воспользовался его растерянностью и отобрал свой стакан. Герц с ужасом

осознал, что сам сделал немало, чтобы рассорить их. Он ревновал бабулю, злился на деда и

– 428 -

вообще мало задумывался о последствиях. Ему тогда казалось, что дед совершенно

каменный, что ему на всё плевать.

– Я... я же тебе врал, дед, - признался он с отчаянием, - Кси никогда не был ее

любовником. Он писал про нее пьесу. Отличную пьесу, я знаю, я читал!..

Хочешь, я

поклянусь тебе? А хочешь, я притащу тебе этого Кси, и он сам тебе всё расскажет?

Ричард дрожащей рукой загасил окурок в консервной банке.

– К черту твоего Кси, - сказал он севшим голосом, - я буду говорить только с ней.

– Она тебя любит, - виновато улыбнулся Герц, - и я тебя люблю. Прости меня, дед!

************************************************************

Ричард не спешил. Он брел по темному городу, давя ботинками жидкую кашицу снега с

грязью. Почему-то не было ни торжества, ни радости. Он никак не позволял себе поверить,

что его счастье и жизнь вернулись, вот так взяли и вернулись назад. Вместо желания скорее

увидеть жену были только страх и неловкость.

Если б всё было так просто, как думал Герц! При чем тут какой-то Кси? Какая разница,

был он ее любовником или не был? Дело совсем в другом, в том, что они стали чужими,

стали далекими, как будто и не прожили вместе сорок лет. Дело было не в ее любви к

другому, а в том, что она разлюбила его.

Разлюбила. Он так привык к этой мысли, что уже не мог от нее отказаться. Даже в том,

что случилось, он видел не любовь к себе, а просто ее ненависть к Грэфу, борьбу двух

самолюбий, вселенское упрямство, которое с ней иногда случалось. А когда он позволял себе

думать иначе, сердце начинало оживать и болеть в груди как оттаявший кусок льда. Он

ничего не понимал!

Они расстались в больнице. Она смотрела своими запавшими зелеными глазами, очень

бледная, очень нервная, очень серьезная.

– Ричард, нам надо поговорить.

А дома был бардак. Она вообще не ночевала дома, а потом пришла и перевернула всё

вверх дном. И он испугался. Испугался, что и жизнь у них тоже вот так же перевернулась,

как домашнее барахло, и он сейчас это услышит. У него тогда была лишь одна мысль:

«Только не сейчас!» И он сбежал, как последний трус. А потом, в прошлом, только одно его

утешало: что он этого никогда от нее не услышит! Хоть тут обманул судьбу!

А теперь ему говорят, что она его любит. Говорят те, кто никогда не видел ее холодных,

отчужденных глаз!

Их дом утопал во тьме, как и весь квартал. Вместо деревьев вдоль дороги стояли

сплошные пеньки, тишина была просто мертвая. Ричард начал уже сомневаться, дома ли

Зела, но потом заметил тусклый отсвет в окне гостиной. Сердце отозвалось на это как

обычно - волнением и болью.

Он открыл калитку, подошел к дому, зашел в дверь, в полной темноте медленно поднялся

по ступеням. Так уж вышло, что первый этаж они оставили для гостей, а сами жили на

втором. Он шел, и как будто вся жизнь в этом доме пронеслась перед глазами: как пахло

свежей краской, как заносили мебель, как устраивали все комнаты, как принимали гостей, как

испытывали на прочность все кровати...