Сердце Малого Льва
Шрифт:
– Па, - Герц посмотрел отцу в глаза, - какая жуткая женщина!
– Да, - кивнул Леций, - и нашей Риции досталось от нее больше всех.
Они оба взглянули на нее. Сия так и сидела с закрытыми глазами, схватившись обеими
руками за живот. Платье на ней было коричневое, на шее сверкало бриллиантовое колье,
темные волосы резко оттеняли зловеще-синеватую белизну ее лица.
Руэрто подошел к ней, потом наклонился и поднял ее на руки. Лицо было почти такое же
бледное как у нее.
– Ру, ты что?
–
– Отстаньте, - сказал тот со стиснутыми зубами, - я сам.
– Зачем тебе это надо?
– Это моя мать. Другой у меня нет.
Тяжело ступая со своей ношей, он вышел за дверь.
– Я тоже пойду, - сказал Герц отцу и подошедшему дяде Консу.
– Где тебя искать?
– спросили оба хором, когда они не ссорились, то часто говорили
одновременно.
– Как где?
– вздохнул он, - в моей постели. Сколько можно спать в подвале?
Ноги почему-то к себе не шли. Наверно, потому что он до сих пор не решил, что сказать
этой дикарке. Простить ее или не простить? Поверить или не поверить? Забыть этот кошмар
с Улпардом, или не получится?
Норки стояла над кроватью и собирала свой походный мешок, она вздрогнула,
обернувшись на дверь, глаза вспыхнули. Герц обомлел, какая она красивая, когда злится.
Какая она вообще красивая!
– Т-ты куда собралась?
– только и смог он вымолить.
– К своим, - резко ответила она, - в подвал.
Он подошел ближе, сердце колотилось.
– Почему... почему моя жена должна жить в подвале?
– Жена?!
– вспыхнула Норки, - у тебя таких жен целый гарем!
– Что?!
Герц совсем растерялся. Он не ожидал от своего сердца такой прыти, а от своей дикарки
такого норова. Норки затянула мешок и вскинула на плечо.
– Пусти меня!
– Я не понимаю, о чем ты говоришь!
– А я не желаю тебя знать!
– Ты что, Норки?!
– Дура была, вот что!
– Да нет у меня никакого гарема!
– Значит, был!
– Мало ли что у меня было?! Ты что думала, я тут сидел и тебя дожидался?!
– Я думала, ты мальчик из обслуги, а ты развратный наследник и монстр! Пропади ты
пропадом вместе со своим царством и своими девицами!
– Мальчик из обслуги для тебя был слишком ничтожным, а наследник - слишком
развратным! Тебе не угодишь!
– А мне и не надо угождать! Пусти меня!
– Пустить?! Ну и катись к своим дуплогам!
– А ты к своим аппиркам!
– Ну и дура!
– 423 -
Герц захлопнул за ней дверь и уселся на пустую кровать. Его трясло. Синяя энергия
бурлила и клокотала. Он понял, что сна уже не будет: ни сладкого, ни кошмарного. Разве
можно уснуть, когда рассорился с женой вдрызг!
***********************************************************
– Пойдем к нам, - позвала Пума, - ты тут замерзнешь совсем!
Льюис сидел на своей кровати, закутавшись
в три одеяла. За окном сгущались темно-синие, беззвездные сумерки, мокрый снег сыпался на унылую спортивную площадку,
женский корпус напротив смотрел слепыми черными окнами. Странно было сознавать, что
тут, в этой комнатушке, он совсем недавно жил беззаботным студентом-практикантом, зубрил
физику, распивал чаи с друзьями, болтал с Олли и даже целовался с Анастеллой. Тогда было
тепло и светло.
– Не хочу, - коротко сказал он.
– А хочешь, пойдем с тобой в «Корку»?
– спросила она, - там топят. Выпьем, консервов
пожуем?
– Пума, у меня больше нет энергии, - усмехнулся Льюис, - и денег тоже.
– Дурак, - пожала она плечом, - думаешь, если мы вампиры, то способны только брать?
Он именно так и думал, к тому же терпеть не мог их логово – «Корку апельсина», но
признаться в этом постеснялся.
– Откуда мне знать, на что вы способны...
– Странный ты, - Пума вздохнула и вышла.
Стало совсем пусто. Анастелла была где-то рядом, в этом времени, на этой планете, в
этом городе, но ничего как будто не изменилось. Он вдруг понял, что ближе они не стали ни
капли. До нее как была бесконечность, так и осталась, и дело тут было не в пространстве и не
во времени, а просто в том, что она его разлюбила.
Анастелла разлюбила, а все остальные просто забыли про него, разбрелись по семьям,
по домам, по любимым женам и детям, и кому теперь нужен какой-то Льюис Тапиа, которого
они брали на охоту? Тоска разъедала сердце прямо как соляная кислота. «На Землю!» - думал
он, тупо глядя в темно-синее окно, - «только заберу документы, накоплю сил и не останусь
тут больше ни секунды!»
Дверь снова скрипнула. Замок был выломан с корнем, так что заходили все подряд. На
этот раз заглянул Циклоп.
– Эй, Ангелочек! Там Сверчок пришел из дворца, про твоего отца рассказывает.
– Что рассказывает?
– напрягся Льюис.
– Пошли, сам узнаешь.
Пришлось пойти. Льюис присел к костерку вместе со всеми. Сверчок раздавал тремя
руками брикеты с сухими водорослями, видимо, последнее, что удалось стащить из
дворцовой кухни, а четвертой, самой короткой, почесывал себе лысину.
– Как же они меня боялись!
– гордо рассказывал он, - как увидят, сразу пятятся и
сплевывают, а в глазах паника. У них там бог какой-то есть многорукий, очень злой. У них
вообще полно злых богов.
– Это они нашего Паралича не видели!
– захохотали аппиры.
Льюис слышал, что особых уродов во дворце не держали. Те больше прятались по
подвалам и чердакам и выходили только ночью, так что дуплогам просто повезло в этом
отношении. На Сверчка смотреть было неприятно, но вампиры с чешуйчатой кожей,