Чтение онлайн

тыквообразной головой, белыми глазами и самыми разными наростами по всему телу

выглядели не лучше. Привыкнуть к этому было трудно, особенно после лесной сказки!

Сухие водоросли на вкус были тошнотворны.

– Как там мой отец?
– спросил Льюис, отказываясь от угощения.

– Грэф что ли?
– заморгал глазами Сверчок.

– Ну да.

– Плохи твои дела, парень. Отец твой мечом себя проткнул. Сначала эту... Оливию, а

потом себя. Ему эрхи велели.

– 424 -

Подробности Льюис слышал уже

плохо. Ему казалось, что весь мир, вся вселенная

повернулась к нему спиной, всё рушилось, всё разбивалось, всё ускользало из рук. И ничего

нельзя было изменить, даже обладая силой Прыгуна. Вот и сидел он, Прыгун, с уродами у

костра, беспомощный, одинокий, нелюбимый, несчастный, никому не нужный...

Потом ему самому стало стыдно, что он так раскис. Наверняка этим уродам не слаще. А

он распустил нюни!

– Значит, осталось два последних ангара?
– уточнил он деловито.

– Да. Дуплоги там хорошо упаковались. Руэрто и Ольгерд их вышибить оттуда не могут.

– А Кера уже освободил свой замок?

– Да! Забрал жену и дочку.

– Они... они в порядке?

– Рады до смерти!

– Ну, это понятно...

На ватных ногах Льюис вернулся в свою темную комнату, нашел свечку в ящике стола,

зажег ее, чтобы было хоть какое-то освещение. Из темноты проступили раскиданные стулья

и разбросанные вещи. Книги дуплогов не интересовали даже в качестве топлива, зато одежду

они перетрясли основательно. Исчезли и зимняя куртка, и теплый свитер, и шарф с шапкой.

Запасы супов, чая и печенья с сухарями тоже испарились.

Красный чайник валялся на полу, без электричества он годился разве что для поливки

цветов, которые все померзли. На стене покосился календарь с морским прибоем и белой

яхтой вдали. За стеной совсем недавно жила Олли.

Льюис поднял чайник, встал, уперся лбом в эту стену. Олли там больше не было. Ее

вообще больше не было. Отец проткнул ее мечом, потом убил себя... к этому предстояло еще

привыкнуть.

Свечка горела на столе. Одинокая свечка для одинокого человека, у которого всё, всё,

всё, всё обрушилось. Аппиры хохотали в вестибюле. Льюис не хотел к ним. Там он всё равно

оставался один, это было не то одиночество, от которого можно излечиться в шумной

компании, одиночество непонятости, одиночество покинутости. Он сидел, кутаясь в одеяло,

и смотрел на дрожащее пламя свечи.

Странно, почему-то у него никогда не было близких друзей, кроме Олли. Он не

вписывался ни в одну компанию, вечно ему было как-то неловко или скучно, он вообще был

какой-то не такой как надо, наивный звездный мальчик со стихами под подушкой! Таким

можно жить только в прекрасных сказках, но сказки, если и приходят, быстро кончаются.

Неожиданно смех утих. Он услышал шаги в коридоре и почему-то сразу понял, что это к

нему. «Наверно, Рыжий», - подумал он, - «неужели не забыл про

меня?»

Дверь открылась. Это был не Рыжий. В полумрак комнатушки шагнул Верховный

Правитель во всем своем великолепии и тут же наткнулся на опрокинутый стул.

– Что за черт?!

Он был совершенно невозможен здесь, этот сказочный король в белоснежном с

позолотой костюме и переливчатом плаще, наконец-то гладко выбритый и пахнущий

изысканным лосьоном. В домике Элгиры он выглядел попроще.

– Лью, ты где?

– Я здесь, - Льюис вышел из темного угла.

Леций сощурился привыкая к тусклому освещению.

– И как ты тут?

– Нормально. Как все.

– Давай присядем что ли?

Они сели на кровать. Льюис догадывался, с каким известием пришел к нему Верховный

Правитель, хотя лично мог бы и не беспокоиться. С этим неплохо справился и Сверчок.

– Вообще-то я всё знаю, - опередил он долгие объяснения.

– Что ты знаешь?
– посмотрел на него Леций.

– Отец убит. Сия тоже.

Правитель вздохнул.

– 425 -

– Да... нам всем сейчас несладко. Ты знаешь, мы ведь ничего не могли сделать. Да и

негодяй твой отец порядочный, так что, чему тут удивляться?

– Да, я знаю...

– Вот что, - Леций обнял его за плечи, - я пришел за тобой. Собирайся.

– Куда?

– Домой. Во дворец.

– Во дворец?!

– Я вообще не понимаю, что ты тут делаешь, в этом морозильнике?

– Живу.

– Здесь жить нельзя.

Он был прав. Какая уж тут была жизнь!

– Вообще-то я собираюсь на Землю, - опустил голову Льюис.

Ему совершенно не хотелось на Землю, особенно сейчас, когда рука Леция лежала у него

на плече, просто он никак поверить не мог, что о нем вспомнили.

– На Землю мы с тобой отправимся в отпуск, - улыбнулся правитель, - только до отпуска

еще далеко. Прыгунам и на Пьелле дел хватит.

– Я... не ваш Прыгун. Я отродье Грэфа, разве вы забыли?

– Послушай, - Леций обнял его еще крепче, - нас так мало! Неужели мы будем копаться в

родословной? Ты наш, Лью. Мы все тебя любим. Так что об этом даже и не думай.

Льюис почувствовал, что его мелко трясет. И не от холода. Ему хотелось плакать, рыдать,

кричать и выть, отрыдаться за все годы своего одиночества, за всю боль, что он прятал за

вежливыми улыбками и кротко опущенными ресницами, за всю свою бестолковую жизнь.

Слезы подступали, от этого было стыдно.

– Спасибо. Я приду, - сдержанно проговорил он, - соберусь и приду. Вы меня,

пожалуйста, не ждите. Я сам.

– Ну вот и отлично, - улыбнулся Леций вставая, - за тобой модуль прислать?

– Модуль?
– совсем обалдел он, кареты за ним еще никто не присылал.

– У тебя энергия на нуле.

– Это дуплоги. Они там, в спортзале.

– Оно и видно. Я тоже сегодня порастратился.