Сердце Лабиринта
Шрифт:
Летилия зашипела, как возмущенный гусь. — Ты смеешь обвинять меня? Меня еще никогда так не оскорбляли!
Гладкий, как шелк, Кибриал сказала: — Ты заслуживаешь удовлетворения, Альта Летилия.
— Дуэль! — воскликнула Летилия. — Это мое право как дворянки! Но кто выступит за меня?
— Я буду рада предложить услуги моего дуэлянта, — сказала Кибриал. Взмах руки привел к ней худощавого светловолосого мужчину.
Театральное возмущение сменилось театральным восторгом. — Меде Кайнето! Это правда, что ты был Волной Вольто на испытаниях? Мне так понравилось наблюдать за тем,
Кайнэто поклонился, приложив руку к груди, плохо подражая манере Сетерина. — Я бы тоже прошел второе испытание, но Ворон Вольто обманул меня с помощью этого преступника. Теперь, когда мы знаем правду, я не удивлен. Но весь город должен быть благодарен вам за то, что вы разоблачили этих шарлатанов. Моя сталь — ваша.
Они привлекли внимание публики, и слишком поздно Донайя поняла, что противостояние, должно быть, входило в планы Летилии. Перед смертью Леато он принес им сталь. Потом, с подачи Ренаты, это был Грей Серрадо. По закону это все еще был Грей; она не нарушила его контракт. Но если она пошлет за ним...
Летилия хмыкнула, положив руку на рукоять, которую положил Кайнето. — Сегодня он может оставаться в ножнах. Похоже, у Эры Трементис нет желающих поддержать ее оскорбление или защитить ее воровство.
— Ты ошибаешься, тетя Летилия, — сказала Джуна, протискиваясь сквозь толпу, окружавшую их. За ней шла другая девушка, высокая и долговязая, с загорелой кожей и темными волосами, заплетенными в тройную косу по бокам головы.
Летилия выглядела так, что готова была плюнуть кислотой. — Кто это?
Высокая девушка поклонилась, темные глаза ярко блестели, словно все это ее очень забавляло. — Касенька Рывчек.
По незнакомому лицу прокатилась волна ропота при упоминании знаменитого имени. Полумесяц ухмылки Касеньки расширился. — Да, да, все знают мою тетю. Мое мастерство еще не столь остро. Но, надеюсь, достаточно хорошо для Эры Трементис?
Донайе не нужно было слышать шепот, чтобы понять, что все подумают. Почему врасценские люди продолжают появляться вокруг ее дома, как кроты? Трементис был одной из старейших семей. Возможно, они слишком глубоко погрузились в грязь, говорили шептуны. Возможно, они забыли о своих лигантийских корнях.
Их заглушил другой голос. Если бы Рен действительно была сетеринкой или лиганти, ты бы сейчас так разрывалась?
Это воспоминание умерило ее гнев, как вода на голову больного. Донайя сказала:- Все знают и восхищаются твоей тетей. Я доверяю твоему клинку защищать наше имя.
Как при смене тональности в песне, волнение словесной перепалки уступило место волнению публичного поединка. Скаперто взял инициативу в свои руки, чувствуя вину за то, что не нашел Донайю быстрее. Открытое пространство в центре Ротонды идеально подходило для ринга; вскоре Касенька и Кайнето стояли друг напротив друга, откинув плащи, и размахивали руками, чтобы расслабить мышцы. Донайя стояла на краю, скручивая липкие перчатки в узлы под сюртуком. Джуна шепнула ей: — Откуда ты знаешь эту девушку?
— Мы друзья, — пробормотала Джуна в ответ. — Мы встретились на дуэльном суде.
Прежде чем Донайя успела задать еще какой-нибудь вопрос, клинки были вынуты, открытые Уният и Туат обменялись ударами, и дуэль началась.
Касенька, похоже, не воспринимала происходящее всерьез. — Знаешь, — сказала она, мерцая мечом, — и у лигантинского, и у врасценского стилей
есть свои сильные стороны. Например, твоя стойка с прямыми руками представляет постоянную угрозу. — Она отступила назад, подальше от этой угрозы. — С другой стороны...Донайя не могла понять, что произошло. Клинок Кайнето внезапно опустился, и он поспешно отступил. — Против твоей стойки перенос хорошо работает, — усмехнулась Касенька.
— Я здесь не для уроков, — прошипел Кайнето.
— О? Мне нравится учиться у своих противников. Но у тебя, думаю, учиться нечему. Так что если у тебя нет интереса, давай не будем тратить время. — Касенька сделала неосторожный выпад, слишком далекий, чтобы угрожать телу Кайнэто.
Но он вскрикнул, и его меч со звоном упал на мраморный пол.
— Это обезоруживание и первая кровь, — сказал Касёнка, глядя на красные пятна на своей белой перчатке. — Но, полагаю, я могу победить только один раз.
Джуна подпрыгнула на носочках. — Возможно, я должна была упомянуть, — сказала она достаточно громко, чтобы все услышали, — что госпожа Рывчек была Лисой Вольто в первом испытании. Думаю, Меде Кайнето тоже проиграл ей.
Донайя бросила на нее сухой взгляд. Затем она сказала: — Да, возможно, вам следовало бы упомянуть об этом. — Если только ради моих нервов.
Скаперто осмотрел руку Кайнето и отправил его лечиться, а затем махнул Донайе и Летилии, чтобы они присоединились к нему в центре круга. Когда все приготовились к новому кровопусканию, Скаперто сказал: — Я считаю, что Альта Летилия должна извиниться перед Домом Трементис. И Дом Дестелио тоже должен, от имени своего гостя.
Выглядя так, словно она обедала мучнистой хурмой, Кибриал ответила: — Разумеется. Приношу свои глубочайшие извинения, Эра Трементис.
Донайя ожидала, что Летилия закатит очередную истерику, — ей даже понравилась мысль о том, что это может произойти на глазах у всех. Но на укоризненный взгляд хозяина Летилия лишь фыркнула. — Полагаю, с моей стороны было опрометчиво обвинять Донайю в воровстве. Она просто счастлива называть воров родственниками. — Она наклонилась поближе, но так, чтобы ее голос был слышен. — Или я ошибаюсь, и вы вычеркнули эту мошку из своего реестра?
И вот так шепот вернулся. Донайя должна была знать, что одна победа не приведет к изменению настроения сплетен. Сталь Касеньки могла защитить их, но ни у кого здесь не было серебряного языка Ренаты.
Ей было неприятно, что человек, на которого она больше всего рассчитывала как на защитника своей семьи, оказался тем, кто втянул их в эту историю.
— Идем, Джуна, — сказала она, выпрямляя спину, как заведенный. — Пора уходить.
Истбридж, Верхний берег: Павнилун 9
Джуна пришла в «Ротонду» в надежде, что, выполнив свою долю светских любезностей, она сможет ускользнуть с Касенькой. Она не имела привычки скрывать свои дела от матери — до недавнего времени ей нечего было скрывать, — но после предательства Рен и Грея Донайя вернулась к старым привычкам, стала блюсти семью и держать незнакомцев на расстоянии вытянутой руки. В те мрачные дни, когда Джуна украдкой общалась с Касенькой, она не хотела, чтобы подозрения Донайи пали на ее новую подругу.