Чтение онлайн

Кто женится на ней и возьмет на себя все эти долги? Ей уже за двадцать, как и мне, а она до сих пор не получила ни одного предложения. Какие варианты есть у женщины, которая хочет стоять на своих ногах, если при малейшем намеке на деньги за ней придут кредиторы?

Мы понимаем друг друга, потому что обе находимся в ловушке.

Никто не возьмет меня на работу, кроме лорда Бранока, учитывая репутацию моей семьи. Я не осуждаю мечту Дейрдре сбежать из этого города туда, где ее никто не знает, и начать новую жизнь, но кто-то должен заботиться о маме и детях.

Чад сидит рядом

со мной, пока Кандра заканчивает перевязывать мои раны.

— Ты собираешься истечь кровью?

Я ударяю его в грудь, но на моих губах появляется небольшая улыбка.

— О, отлично, Чад получит стрелу в спину, пока мы будем охотиться. Ты просто не можешь не дразнить ее, да? — Кейн спускается с дерева, на котором сидел на страже, и подходит к нам. — Я не буду тащить твое тело обратно к твоей мамочке.

Двое мужчин начинают бороться, а я закатываю глаза. Они старше меня, им по двадцать с небольшим, но ведут себя как дети. Из всех нас только Чад охотится ради удовольствия. Не потому, что у него слишком много голодных ртов, а его доход не покрывает расходы.

— Идиоты, — бормочет Кандра под нос, завязывая повязку.

Я тайно восхищаюсь их фигурами. Чад — широкоплечий, смуглый, с румяными щеками, а Кейн — высокий, подтянутый, светловолосый.

Иногда, в разгар зимы, когда на фермах мало работы, мы отправляемся в длительные походы в лес, бродя по территории оленей и перенося суровые холодные ночи.

Когда земля покрылась тонким слоем инея, я воспользовалась этим поводом, чтобы впервые пригласить Кейна или Чада в свою постель, просто чтобы почувствовать тепло другого тела, сплетенного с моим. В темноте я наслаждалась твердыми телами, прижимающимися ко мне. Когда я чувствую себя особенно одинокой, я нахожу еще больше поводов.

Уверена, Кандра поступает так же. Это ничего не значит.

Люди из нашего города даже глазом не моргнули бы, узнав об этом. Скромный роман — никого не касается. Я могла бы привести в свою постель половину парней из нашего города, и это не имело бы значения. Но если бы я спала с лордом, богатым купцом или женатым мужчиной, то это было бы совсем другое дело. Если женщина становится известна как любовница, то она определяется этим. Мужчины будут продолжать использовать ее и относиться к ней как к проститутке.

Моя мама попала в эту ловушку и не может выбраться из нее. После лорда Бранока она связалась с богатым женатым купцом, который некоторое время оплачивал наши расходы. Было так много мужчин и так много романов, и, казалось, весь город узнавал об этом каждый раз, особенно сейчас, когда они бросают ее в разной степени наготы, словно в какой-то злой шутке.

Существует невидимая линия с множеством негласных правил, по которым мы, женщины, должны жить с самого раннего возраста.

— Готовы идти, дети? — на губах Фергуса появляется легкая улыбка. Чад и Кейн вскакивают с земли и отряхивают одежду.

Я отстаю от остальных, когда мы входим в лес. Глубокие тени падают на нас, когда тропа проходит под густыми кронами высоких деревьев, превращаясь в не более чем колею между растительностью. Синий и зеленый лишайник растет на валунах и толстых стволах. Гниющие листья,

покрывающие землю, источают землистый запах, когда наши ноги задевают их.

Брайан ведет нас по боковой тропе, которая становится все уже, а затем исчезает вовсе. Мы перелезаем через поваленный ствол дерева и ползем по скользким плитам сланца.

Волна одиночества накрывает меня.

Эти пять человек — самые близкие мне люди, но мы почти не обращаем внимания друг на друга на улицах нашего города. Мы киваем друг другу в знак приветствия, и это все.

Кейн работает со мной в одну смену на ферме, но мы никогда не возвращаемся в город вместе. Иногда я навещаю Чада в его кузнице или Брайана в его кожевенной мастерской, но только когда мне что-то нужно. Чтобы научиться сражаться или ремонтировать и шить свою кожаную броню. Мы никогда не ходим вместе по улице. Почему они должны хотеть общаться со мной?

Перед нами открывается небольшая поляна, и я с удовольствием занимаюсь проверкой наших кроличьих ловушек. Я быстро ломаю им шеи и привязываю маленькие тельца длинной цепочкой к поясу на спине. Мои замерзшие пальцы скользят по мягкой шкуре кроликов, и я мечтаю о том, чтобы сшить перчатки с меховой подкладкой.

Стук тонких копыт, мчащихся по опавшим листьям, привлекает мое внимание, и я замираю, глядя на оленя, прыгающего через бревно на другом конце поляны. В мгновение ока прекрасное животное исчезает в лесу.

Все глаза сразу же обращаются к Брайану, который энергично жестикулирует, и мы все его понимаем.

Я снимаю лук с плеча и бесшумно натягиваю тетиву, затем медленно пробираюсь через подлесок. Краем глаза я замечаю, как Чад и Кейн идут широкими дугами, чтобы загнать животное к нам.

Я черпаю из глубины души крошечную каплю магии. Я поднимаю ее все выше и выше, превращая сырую силу в маленькие воздушные карманы, чтобы смягчить свои шаги и не зашуршать ни одним листом. Я двигаюсь быстрее, шагая по воздуху.

Огромный олень пьет из мелкого ручья, который стремительно течет вниз по склону. Я натягиваю тетиву лука, тщательно прицеливаясь. Справа от меня между деревьями появляется Кейн. Я сосредотачиваюсь на длинных, ровных вдохах, натягивая тетиву еще сильнее, но лук скрипит, и олень внезапно поднимает голову.

Он замечает меня, затем прыгает через ручей, разбрызгивая сверкающие капли. Олень мчится вверх по естественной лестнице из больших камней, стук его копыт эхом разносится по лесу, затем он мчится сквозь деревья.

Я выругалась.

Брайан идет впереди, следуя по следам разбросанной грязи и взъерошенного мха, которые оставило после себя животное. Мы снова находим его. Олень трется носом о другого оленя, который выглядит совершенно непохожим на обитателя этого мира. Они окутаны густым, клубящимся туманом и освещены ярким голубым светом, придающим им обоим неземное сияние. За ними находится трещина между мирами, проход, скрытый дымкой.

Второе существо огромно, с большими разветвленными рогами, которые кажутся сделанными из хрусталя или льда и отражают свет по лесной поляне. Вокруг него плавают мерцающие кольца, и я задаюсь вопросом, не состоят ли они из чистой магии.