Чтение онлайн

Можно было бы спросить в больших помещениях для слуг, расположенных прямо за усадьбой, но меня охватывает стыд, наполняющий все тело и делающий его горячим и тяжелым.

Мои конечности не могут двигаться, и я застываю на месте.

Мне не хватало сил вернуться сюда с тех пор, как лорд Бранок Вуденд выгнал нас. Он без раздумий избавился от нас в тот день, когда женился на даме благородного происхождения и решил, что не прилично, когда его любовница и двое бастардов бегают по помещению для прислуги.

Я сжимаю замерзшие прутья забора, пока мои суставы не становятся белыми и боль не пронзает мои руки, но едва это замечаю.

Я

ненавижу его. Больше всего на свете, потому что он сломал мою мать.

Она была еще девочкой, когда работала у него служанкой, ей только-только исполнилось пятнадцать лет, а он был семнадцатилетним наследником поместья.

Однажды, когда я притащила домой свою мать, которая была пьяна в стельку, она рассказала мне, что его ухаживания были настолько настойчивыми, что граничили с насилием; она чувствовала, что не может отказать ему. Он давал обещания, которые не мог выполнить, и лгал о своих чувствах. Она была одновременно ослеплена и напугана.

Сначала он держал слово и заботился о нас. Мы жили комфортно в помещениях для прислуги, не зная постоянного страха, что нас может настигнуть голод или мы лишимся крыши над головой. Репетиторы давали мне уроки грамоты и уроки верховой езды. Я смутно помню, что Бранок следил за моими уроками, стоя на другом конце комнаты или поля и молча наблюдая, сложив руки за спиной. Это было единственное общение, которое у нас когда-либо было.

Мне было двенадцать, а Дейрдре — семь, когда десять лет назад нас вместе с матерью внезапно выбросили на улицу и сказали, что мы можем работать на фермах Вуденда, если нам нужна работа.

Иногда я задавалась вопросом, не держал ли он нас так долго, потому что ждал, проявится ли моя магия. Буду ли я обладать чем-то большим, чем просто искрой молнии и намеком на воздух. Надеялся ли он, что я буду такой же могущественной, как его собственная мать?

Магия исчезала из рода людей на протяжении поколений. Она никогда не принадлежала нам по-настоящему, а пришла от фейри из Иного мира, с которыми вступали в брак наши предки. Сила земли от их весенних и осенних дворов, огонь от их летнего двора и лед от зимнего. Только боги знают, откуда взялась моя молния.

В конце концов, я разочаровала отца, поскольку моя магия была настолько слаба, что едва ли стоила внимания. Прямо как у него самого. Я ненавижу даже то, что похожа на него.

Я стискиваю зубы, когда во мне поднимается ярость, горячая и всепоглощающая, сжигающая каждый сантиметр моего тела до тех пор, пока не начинаю ясно мыслить. Моя мать — не единственная женщина, которую этот человек погубил. Есть много служанок, которые по-прежнему становятся жертвами его похоти. Он загоняет женщин в угол и практически силой заставляет их ложиться с ним в постель, а затем с увлечением наблюдает, как их мужчин подвергают порке за мелкие проступки.

Я каждый день работаю на фермах этого поместья, но никогда не приближаюсь к усадьбе. Только в том случае, если моя мама возвращается в постель лорда из-за нужды в деньгах или из страха за наши рабочие места, когда лорд сокращает расходы в неблагоприятные сезоны.

Глубоко вздохнув, я заставляю свои руки перестать дрожать от жгучей ярости, которая пронизывает меня, и шагаю через открытые ворота. Из усадьбы выходит полная женщина и опустошает ночной горшок в саду. Она поднимает на меня взгляд, все ее тело балансирует на носках, когда она останавливается на полпути. Служанка

делает шаг, чтобы уйти в том направлении, откуда пришла, останавливается, выдыхает клубы пара, а затем подходит ко мне.

— Снова потеряла свою мать, дорогая? — голос миссис Каттингем резкий. — Ее здесь нет. Поищи в постели другого мужчины.

Эти слова словно пощечина, несмотря на то, сколько раз я слышала, как маму называли шлюхой или проституткой.

Выпрямив плечи, смотрю на эту маленькую женщину.

— Я точно знаю, где моя мама. Может, тебе стоит больше беспокоиться о том, с кем спят твои дочери, — я ухожу от женщины, сжимая и разжимая кулаки.

Как она смеет говорить мне такое в лицо? У нее нет права принижать меня. Принижать мою мать, когда это мужчины, которые используют и оскорбляют ее, заслуживают ненависти и презрения.

К тому времени, когда снова добираюсь до города, я дрожу от ярости и в голове крутятся миллионы остроумных реплик, которые можно было использовать. Я прохожу мимо пекарни и едва слышу звуки, доносящиеся изнутри. Пара проходит мимо меня по пустой улице, но я не могу сосредоточиться на них.

Ныряю в переулок, все еще окутанный тьмой, и бью кулаком по деревянной опоре. Я так раздражена, что хочу кричать и рыдать, но ничего не могу сделать. Вместо этого я прислоняюсь спиной к стене и сползаю по ней, пока не сажусь на корточки среди грязи. Подходящее место для меня. Я закрываю лицо руками.

Думай. Думай. ДУМАЙ. В какую таверну она могла пойти? Где я видела ее в последний раз? Мои мысли сменяются так быстро, что я едва могу уловить хотя бы одну, но наконец я цепляюсь за одну — таверна «Танцующий медведь».

Я должна взять себя в руки. Быть сильной защитницей, в которой нуждается эта семья.

Мама продолжает повторять одни и те же ошибки. Дейрдре и я были зачаты лордом Браноком, но мы не знаем, кто является отцом наших младших. Кто-то из мужчин, которые покупали нашей матери достаточно алкоголя, чтобы она забыла о мрачности нашей жизни, а затем воспользовались ею. Кто-то, кто, по ее мнению, мог сделать ее любовницей и немного помочь нам материально. Эта тактика работала до тех пор, пока она не стала настолько потасканным товаром, что никто из богатых не хотел с ней появляться на публике.

С мамой всегда все сводится к выживанию. Это был единственный способ, которым она могла нам помочь.

Каждый мускул моего тела напряжен, когда я крадусь через город к району, который процветает больше, чем мой. Часовая башня в центре города пробивает час, и я вздрагиваю, потому что скоро улицы будут полны людей.

Таверна «Танцующий медведь» совершенно безмолвна, исчезло теплое сияние, музыка и гул голосов, которые обычно льются из закрытых ставен. Все посетители спят. Здание трехэтажное, полностью построенное из кирпича, с примыкающей конюшней, соединенной со вторым этажом, который простирается над переулком.

Я нахожу мамину шаль, брошенную в кучу прямо здесь, на узкой улице между зданиями. Глубокая печаль охватывает меня, когда я вхожу в конюшню и нахожу ее лежащей на сене в ближайшем пустом стойле.

Здесь теплее, чем в нашем доме, а сено мягче, чем наши кровати. Я хмурюсь, глядя на шнуровку корсета ее платья, которая все еще расстегнута, обнажая форму ее маленьких грудей. Ее юбки задраны до колен, а обнаженная кожа ног синяя и покрыта мурашками от холода. Я находила маму и в худшем состоянии.