Чтение онлайн

Пришел в себя, пытаясь понять, где находится, и почему папа так сильно ругается на него с мамой.

Сел, голова кружится, слабость, непонимание и резко, словно ударом по подзатыльнику, пришло осознание всего, что только что произошло.

Слёзы, оправдания, обещание, что больше это не повторится.

Именно тогда, в тот день, вечером, Павлик услышал от родителей историю, о том, что на дне Мопассановского пруда, живёт жуткий, страшный, коварный Сом Сомыч, который только и ждёт того, чтоб схватить за ногу тех, кто любит купаться глубоко и далеко от берега, да утащить с собой в своё подводное царство. А там прикуёт на цепи и будет заставлять есть пироги с луком (а лук, по мнению Павлика, был самым противным изобретением человечества). Ровно

двести лет назад, он уже похитил одного мальчика, который не послушался папу с мамой и решил сходить покупаться один. Больше его никто не видел, только по ночам, по всей деревне, разносился жалобный плач и мольбы о спасении.

«– Не боюсь я ваших бук!Я сражу её из лука,Из нагана, из ружья!» [17]

Прошел год.

Павлик всё помнил. И теперь готовился к возмездию, за того беззащитного мальчугана, которому так никто и не помог.

План простой – закинуть удочку, выжидать, и как только чудище морское схватит наживку, вытащить его на берег, оттащить подальше от воды, чтоб не убёг обратно, и тогда оно взмолит о пощаде, да, конечно же, обменяет свою свободу на жизнь ребёнка. Кстати, какой же он ребёнок, если ему же уже двести с лишним лет? Наверно там, в царстве Сом Сомыча время идёт по-другому и пленник, наверняка, даже не состарился.

И наконец, появится друг – настоящий, не воображаемый. Вдвоём же всё легче, и играть, и папу ждать, и перезимовать спокойно можно.

Павлик долго выбирал, какого червяка взять, чтоб побольше да пожирнее. На хиленького, враг не клюнет, он же тоже не дурак какой-нибудь, недавно с печки слезший. Он хитёр, очень хитер (других противников и не бывает, а то так сразу скучно станет) и к нему нужен особенный подход, только им, Великим Охотником За Всякими Злодеями (сокращённо ВОЗВЗ) придуманный.

Остриё рыболовного крючка воткнулось в тело извивающегося существа из подотряда малощетинковых, прошло его насквозь, заставляя повторить свою форму.

Одного мало – Сом Сомыч на это не поведётся.

Пришедший творить правосудие, взял второго и завязал узлом на первом. Затем третьего, четвёртого, пятого, шестого и так до тех пор, пока банка не опустела.

Знатная приманка.

Мы тут только вдвоём – ты да я, да мы с тобой. И одному из нас сегодня точно не поздоровится. Готов, доблестно принять своё поражение? Или же покажешь себя трусом?

Глаза уже, желание сильнее, гордость зашкаливает.

Настал час расплаты.

Острая боль впилась в указательный палец на правой руке Павлика. В тот самый момент, когда мечты готовы были порвать освободителя в клочья, он и не заметил, как неаккуратно взялся за крючок, который, минуя клубок извивающихся препятствий, разорвал собою детскую кожу, и поселился, с надеждой что надолго, в новом, тёплом-кровяном доме.

Крик пронёсся по всем, близлежащим, окрестностям. Незадачливый рыбак стоял, издавая орущие звуки, и смотрел широко открытыми глазами на свой палец.

Бооооольно!!!

Дело было даже не в боли, а больше в неожиданности, которая смела нагло прервать ВОЗВЗа в самом начале его героического пути.

Со слезами вырвав крючок и бросив удочку прямо на берегу, Павлик понёсся домой, промывать и прижигать зелёнкой, эту опаснейшую рану.

«Я скоро вернусь! И вернусь вдвойне подготовленным, тогда тебе, рыбина проклятая, точно от меня никуда не деться. Я обещаю! Я сильно обещаю!» – твердил зарёванный Самый Великий Охотник в мире, ложась спать – «Вот только картошку завтра досажу, настроюсь и вернусь! А ты пока готовься, расплата уже близко, очень близко!»

Сбыться, обещаниям Павлика, было не суждено.

Но

он же, об этом даже не догадывался.

«Блажен, кто ничего не знает…» [18]

Как всегда по средам, третьим уроком, у шестого «Б» класса, шла литература. И в тот момент, когда Лена Троекурова читала у доски, по памяти, заданные на дом «Журавли» Заболоцкого, в дверь постучали. Девочка, которая уверенно готовилась к красному диплому, хотя до него оставался ещё не один год, была не готова к такому неожиданному и наглому прерыванию, поэтому уверенно, с надрывом, продолжала читать про вожака в рубашке из металла, что погружался медленно на дно. Учитель, культурно дождавшись окончания стихотворения, а то потом соплей не оберёшься (ох, как она ненавидела эту белобрысую маленькую пигалицу, готовую вылизать что угодно, за хорошую оценку), и сказала громко «Войдите».

Он вошёл.

Это был Серёжа. Ещё не сидевший, ещё не познакомившийся с Мариной, ещё не зачавший Павлика. Ему было то всего двенадцать лет.

Всё ещё только впереди.

Теперь же, воспитанник детского дома, переведённый в новую школу, предстал перед своими будуще-теперешними одноклассниками. Представился, объяснил причину своего визита, сел на единственную свободную парту (последнюю, во втором ряду) и стал слушать, как учительница, с натянутой улыбкой, хвалила Леночку, за отлично подготовленное домашнее задание.

Звонок.

На перемене, новенького, естественно, тут же все окружили и с присущим детям любопытством, стали всё подробно расспрашивать. Ну, он в ответ, начал не менее подробно рассказывать. При этом придумывая больше половины своей биографии прямо на ходу, ведь настоящая скучна и не интересна, всем этим счастливым и беззаботным «семейным».

В детстве, всё новое, быстро становится старым и обыденным, так и Серёжа, интересовал всех не больше трёх дней, а потом, как-то автоматически, стал неотъемлемой и не особо заметной частью данной социальной группы. Он как фикус, в том же кабинете литературы, вроде есть, вроде нужен, вроде часть атмосферы, а всем как-то на него похер.

Кем бы ни был человек – законопослушным гражданином, убийцей, насильником детей, задротом, религиозным фанатиком, экспертом по плетению макраме, алкоголиком, тибетским монахом и т. д. и т. п., он всегда найдёт (если конечно захочет это сделать) второго, точно такого же, понимающего и придерживающегося идентичного мировоззрения.

Так и Серёжа, постепенно сошелся с одним из одноклассников, носившим исконное русское имя – Иван. Не прошло и месяца, как новоявленные друзья уже сидели за одной партой и везде ходили вдвоём.

Шерочка с Машерочкой.

А теперь пройдёмся по Ване поподробнее. Он был из разряда «семейных», но особо этого на себе не ощущал. Одна мать, одна сестра, одна маленькая зарплата сторожа в городской библиотеке и однокомнатная квартира на первом этаже, в доме «под снос». Отец растворился ещё до его рождения, так что жизнь проходила в бабьем царстве, со всеми вытекающими последствиями.

Матушка Наташа (как искренне, без иронии, обращался к ней сын) совмещала в себе две сущности – тихую, незаметную алкоголичку, никогда не пившую на глазах детей, но при этом всегда под градусом, отражавшимся в грустно-растерянных глазах и истинную патриотку своей страны, которая всеми своими силами пытается её улучшить. Но не криками о штурме «Зимнего», а подпольными, партизанскими действиями – прополоть грядки с цветами, во дворе, под окнами, ночной сбор мусора, разбросанный безалаберными жителями города, помыть окна припаркованным автомобилям, пока их хозяева наслаждаются сновидениями, штудирование сданных в библиотеку, после пользования, книг, в поисках карандашных пометок и последующему их удалению при помощи ластика.