Щупальца спрута
Шрифт:
Эта прическа поменяла его внешность до неузнаваемости. А еще усики, глядя на которые, Наташу пробирало раздражение и ничего более. Придурок с рыжими усами. Не идут они к его идиотской роже. Особенно цвет. Вот уж никогда не думала, что у шатенов могут расти такие рыжие усы. Некрасиво это.
Наташа сделала вид, будто не узнает Коваля и попыталась вырвать свою руку из его руки, сказав традиционное:
– Отпустите. Вы меня с кем-то путаете, молодой человек.
От таких слов улыбка пропала с хари Коваля.
– Ну ты это брось. Чтоб я тебя да не узнал. Ты мне тут комедию не разыгрывай. И меня за дурака не держи.
Наташа
И надо же было им встретиться.
– А я за тобой от самого Курского вокзала топал. Увидал: ты, не ты. Пригляделся, смотрю, все-таки – ты. Перекрасилась, – Коваль потрогал волосы Наташи. – Тебе этот цвет идет. Ты – красивая.
– Короче, – Наташа решила прекратить весь этот ненужный разговор и отшить Коваля. Ну встретились, перетерли и ладно. Раньше их связывал Котов. Теперь он сидит. Да и прошлое осталось в прошлом.
– Вижу ты не рада встрече, – насупился Коваль, скроив недовольную физиономию. – Так между прочим, с друзьями не поступают, – сделал он Наташе замечание. – Ведь мы не виделись года два, а ты со мной и поговорить не хочешь.
– О чем я с тобой должна поговорить? У нас нет ничего общего.Инезачем нам с тобой встречаться.
– Ой не скажи, Натаха. Не скажи. Если мне не изменяет память, сидеть тебе еще лет семь с гаком. А ты по Москве ходишь, разгуливаешь. Как это так получается?
Наташа покосилась на ментов.
Вот идиот, нарочно говорит погромче, чтобы люди слышали. А ну как и эти двое услышат.
– Потише говори, – попросила Наташа.
Коваль кивнул.
– Можно и потише. Только и ты будь посговорчивей.
– Что ты хочешь от меня? – обозлилась на Коваля Наташа. Всегда ненавидела его, а сейчас особенно. И не столько за эту встречу, сколько за везение. Под счастливой звездой видно родился этот гад. Всегда ему везло. Котов с пацанами сидят, а Коваль разгуливает на свободе. Разве справедливо это? И даже небось не пришлось паспорт менять, потому что никто не выдал его. Вину потянули на себя, а этот урод чистенький.
– Я хочу откровения, – нагло улыбнулся Коваль.
– Какого откровения тебе надо от меня? Отстань лучше. И иди своей дорогой. Некогда мне тут с тобой базарить. Тороплюсь я. Если уж так хочешь потрепаться, оставь номер телефона, я позвоню.
Коваль, не ожидавший услышать такое, сначала захлопал глазенками, а потом вдруг разразился таким идиотским смехом, что стоящие возле аптечного пункта менты, посмотрели в их сторону.
Наташа вздохнула. « Этот придурок спалит меня», – подумала она. Хотя с документами у нее было все в порядке. Документы более чем надежные. Но с ментами она предпочитала все же не встречаться.
– Перестань ржать, как жеребец, – сказала Наташа Ковалю.
– А ты не держи меня за лоха, – огрызнулся Коваль. – Позвонит она мне. Знаю я эти штучки. Поэтому давай так: или ты мне сейчас и здесь рассказываешь, чего тут в Москве делаешь, или… – Он не договорил
и посмотрел на ментов.– Неужели сдашь? – испугалась Наташа.
– Ты не оставляешь мне выбора, – сказал Коваль.
Наташа покачала головой.
– Ну и гад же ты. Знал бы Кот каким ты стал.
– Заткнись. Кот на зоне. И чтобы завоевать расположение авторитетов ему нужны деньги. И немалые. И пацанам грев нужен. Вот поэтому они меня и не потянули с собой. И поверь, я свой должок отрабатываю как надо. А вот ты?
– А что я? – спросила Наташа, делая вид, будто не понимает к чему Коваль клонит.
– Как это что? Ведь это из-за тебя взяли Кота и всех наших пацанов. Ты спуталась с мусорком и сдала ему всех.
Наташа молчала. Хотела бы увести Коваля на улицу из этого проклятого перехода, но тот даже не хочет с места двигаться.
– Ты знаешь, что за такие дела бывает. И я думаю, Кот тебе не простит.
– Знаешь, Коваль, мне плевать, что ты думаешь. Прошлое осталось там, – Наташа махнула рукой. В этот жесте виделась некая неопределенность. Но как оказалось, Коваль был иного мнения.
– Нет. Такое прошлое не забывается. Ты же была в банде. Выполняла свою работу и к тому же довольно лихо. Думаешь я поверю, что ты завязала. Ни за что. Уверен, и здесь ты объявилась не случайно. Только не пойму, как тебе удалось смыться.
– Не твое дело, – насупилась Наташа, понимая, что вывернуться ей не удастся. Коваль всегда был непорядочным, а значит, может и сдать.
– Ладно. Эту часть нашего разговора опустим. В конце концов, может это твое личное дело. А вот все остальное. Ну?..
– Гад ты Коваль. Подлец.
Коваль был не согласен с такой трактовкой, обиделся.
– Зря ты так. Негодяем меня считаешь. А я между прочим, каждый месяц Коту деньги отправляю. И ребятам тоже.
Наташа очень бы хотела сказать, что ей дела нет до всего этого, но Ковалю хочется от нее услышать другое.
– Ладно, Коваль. Я расскажу.
– Вот это другое дело. Молодец. И я готов тебя выслушать, – с восторгом отозвался Коваль, отводя Наташу в сторонку, чтобы не мешать проходу граждан в стеклянные двери метро. Да и подальше от глаз ментов.
– Говори, – сказал он, когда они очутились возле стены, где длинноволосый худощавый на вид парень дребезжал на гитаре, что-то тихонько напевая себе под нос.
– В общем, ты прав. Я здесь по делу…
– Говори, я слушаю, – прозвучало как приказ. Коваль надел очки от солнца и сделался совсем неузнаваем. Наташа была вынуждена признать, что и по части маскировки Ковалю везет. Уж она-то бы его точно не узнала.
– Понимаешь, есть человек. Несколько лет назад он был владельцем крупной пирамиды. Потом посадили. Что-то конфисковали. Но не все. Деньги у него остались. Только вот надо узнать, где они. Что я сейчас и пытаюсь делать, а ты между прочим, мне мешаешь, – Наташа посмотрела на часы. – Мне надо идти. Я сейчас у этого человека навроде курьера.
– Девочка на посылах, – на лице Коваля появилась ехидная улыбка. – Хотя конечно, чего не сделаешь за большие «бабки».
– «Бабок» еще нет. Но когда появятся, я обязательно с тобой поделюсь, – пообещала Наташа. О том, что у нее сын, рассказывать не стала. Судя по блеску в глазах, это вряд ли бы заинтересовало Коваля. Другое дело – деньги, до них он всегда был жаден. Из-за них пошел на убийство: одно, второе… Призадумался над тем, что ему рассказала девушка.