Чтение онлайн

– Наш Гашем - это, конечно, исключительно между нами - как будто не в ладах с Гиясэддиновым... Боюсь, что кровь Гашема останется неотомщенной!

– Так ведь Гиясэддинов-то в Баку!

– Его помощники не будут наступать на пятки своему-начальнику.

– А что же говорит сам Субханвердизаде?

– Он простонал: "Баку.;." - Кеса еще раз оглянулся, хотя в комнате никого не было.
– Простонал и затих... Исключительно между нами, он уже не в себе: видно, яд сковал его сердце, дотянулся до головы.

"Лишь бы в бреду не упомянул мое имя, да еще с добавлением "элемент", подумал

Абиш.
– Он-то раскинет руки-ноги, провалится в преисподнюю, а мои ненаглядные детки останутся обездоленными!.. И ведь это я ему недавно подавал чай. При свидетелях! Зерна кардамона в чайник опустил. Тоже при свидетелях! И цвет чая изменился... Вот и получается, что во всем виноват "элемент"..."

– Нужно послать телеграмму в Баку!
– повторил Кеса. Абиш достал из ящика стопку бумаги, придвинул чернильницу и вопросительно взглянул на Кесу.

– Чего же писать?

– Пиши, пусть пришлют комиссию и доктора. На самолете!.. Раз-два, и уже здесь. Пиши, что я один раскрыл это преступление... Пиши, что я распутаю до конца узелок, что все враги будут выведены мною на чистую воду!

– Ну, это, безусловно, лишнее!
– осмелился возразить секретарь, однако Кеса на него прикрикнул:

– Пиши!.. Пиши, что внутренности Субханвердизаде переворачиваются, в животе жестокие рези. Нужно спешить, пока он в состоянии говорить. Пусть он своими устами отдаст в руки правосудия людей, отравивших его.

– Эта телеграмма будет стоить по меньшей мере пятьдесят рублей, - со вздохом сказал Абиш.

– А что ж тут такого? И двести тысяч не жалко, лишь бы спасти великого созидателя горного рая!

– У меня тридцать пять рублей, - сказал секретарь, желая поскорее избавиться от Кееы, и вытащил из кармана скомканные бумажки.

– У меня нет и тридцати пяти копеек, но такие послания нужно посылать за государственный счет!
– Абиш пожал плечами.

– Иди к бухгалтеру, к Мирзе!

Кеса вышел из комнаты, а секретарь исполкома, сжав ладо нями виски, погрузился в беспросветно мрачные размышления. Стакан чая с кардамоном и гвоздикой подал Субханвердизаде все-таки именно он, Абиш...

"Может, председатель нарочно подослал Кесу, чтобы испытать меня?
– спросил себя Абиш.
– Может быть и такое: кто-то из посетителей подложил в коробочку со специями ядовитые шарики... А Матан? Неужели она в заговоре с врагами?.. Но достаточно Субханвердизаде перед смертью назвать меня "элементом" и ткнуть в мою сторону пальцем, и я погиб. Погиб окончательно и безвозвратно!.."

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

После долгих поисков Кесе удалось отыскать бухгалтера Мирзу в кабинете заведующего финотделом, уехавшего по делам в деревню. Отпустив служащих, запершись на ключ, Мирза спокойно работал, зная, что никто его не потревожит. Конечно, он не предполагал, что хитрый Кеса заглянет в окно с балкона... Узрев Мирзу за столом, погруженного в какие-то срочные подсчеты, Кеса удовлетворенно хмыкнул, вбежал в приемную и заколотил кулаками в дверь. Сперва бухгалтер решил отмолчаться, но когда в дверь забарабанили ногою, плюнул: "Мерзавцы, все-таки пронюхали!" - и сердито спросил:

– Пожар, что ли?

– Открой, это я, Кеса, яичный секретарь товарища Субханвердизаде!

– Никакой ты не личный секретарь, а нахал, сын нахала...

– Поторапливайся!
–

рявкнул Кеса.

Пришлось впустить...

– Что ты тут делаешь?
– подозрительно спросил "личный секретарь". Ему показалось страннымчто бухгалтер вторгся в кабинет начальника... Секретари сельсоветов, например, днями жались в темном коридоре, но никогда не смели перешагнуть порог пустующего кабинета Субханвердизаде, хотя и знали, что председатель в командировке... И Кеса счел поступок бухгалтетра непочтительной дерзостью.

– Пожар? Где?
– недовольно переспросил Мирза.

Кеса внимательно оглядел комнату, заглянул во всё углы.

– Кабинет - это кабинет, бухгалтер - это бухгалтер, а заведующий финансовым отделом - это заведующий финансовым отделом!
– с угрозой сказал он.
– Какие это у тебя секретные дела-делишки, что ты сюда спрятался?

– Ладно, ладно, не тяни, занят, мне некогда...

– Если занят, то слушай, - исключительно между нами, - 1 мне нужно "а государственное мероприятие двести пятьдесят рублей, - без околичностей заявил Кеса.

– Зачем?

– На телеграмму в центр.

– Какая же это телеграмма?
– Мирза задумался.
– Да у меня в этом месяце на почтово-телеграфные расходы не осталось уже ни копейки...

– Случилось ужасное преступление!
– пылко воскликнул Кеса.

– Да где телеграмма-то?

– У Абища!

– Ну, пошли к нему.

Бухгалтер аккуратно собрал бумаги в портфель, закрыл кабинет. Работать, конечно, уже не удастся, но надо хоть от Кесы-то избавиться: прилип как смола...

Увидев бледного, со слипшимися от пота волосами, с трясущейся нижней губою Абиша, бухгалтер почему-то вздрогнул, хотя он открыто презирал трусливого секретаря.

– Что это с ним?
– обратился Мирза к торжествующе усмехнувшемуся Кесе.

– Знает кошка, чье мясо съела!
– загадочно сказал Кеса и, быстро нагнувшись, шепнул Абишу: - Угости стаканчиком чан ку! С твоим кардамоном и твоей гвоздикой! Пусть человек испепелится... У-у-у!

– Где телеграмма?
– с тревогой спросил Мирза.
– Да что г. тобою? На тебе лица нет!.. Бьешься, как птичка в клетке, Может, позвать Баладжаева?

– Со мною... так... бывает, - сказал Абиш, стараясь не встречаться взглядом с Кесой.
– Не надо Баладжаева...

– Верно, верно, с ним такое случается!
– подхватил Кеса.
– Припадки!.. У него это с детства, врожденное. Ему не хотелось посвящать в тайну бухгалтера.

– Да где ваша телеграмма?

– Ты гони деньги и не рассуждай!.. Вессалам!
– прикрикнул Кеса.
– Знать телеграмму тебе не положено. Не дорос еще до документов государственного значения!

Мирза усмехнулся.

– Запечатайте, а я сам отправлю. Это предложение Кесе понравилось.

– Немедленно запечатай, накапай горячего красного клея, - так он называл сургуч, - пришлепни сверху медной печатью!..

Абиш покорно выполнил его распоряжение.

Через минуту бухгалтер получил в руки запечатанный, украшенный пятью сургучными клеймами конверт.

Кеса упивался безудержными мечтами: "Прилетит самолет, и дело раскроется, и меня наградят, повысят в должность. Все станут на меня указывать пальцем: вот он, вот герой. Ашуги песни про меня споют!.. В газете статью про меня напечатают!"