Революция Любви
Шрифт:
– Привет - я не ослышалась? Он, что тут стоял слово "привет" вспоминал?
– Ну?
– не здороваться же мне с ним, в самом деле!
– Ты сильно изменилась, я тебя не узнал сначала.
– И решил попробовать с конца?
– логично завершила я.
– Это тоже, ты раньше так не разговаривала.
– Ага, раньше я по большей части блеяла, как овца, а потом и вовсе замычала, словно корова, когда ты меня топить удумал.
– Я не собирался тебя топить!
– подходит он ближе, чего это он приближается? Придушить по-тихому решил?!
– Ты только за этим ко мне лезешь? Мне уже давно плевать, что ты там собирался, а что - нет. Поэтому иди куда-нибудь подальше от меня - никогда не думала, что смогу так спокойно разговаривать хоть с кем-нибудь, но сейчас у меня такой голос...
– Я хочу поговорить.
Ох, зря он меня не послушал и подошел так близко и к тому же руки ко мне потянул. Рефлексы вещь страшная. Особенно в моем стиле. По рукам я его ударила. А потом еще и коленкой в живот засветила. Макс согнулся. И этого мне хватило. Раньше меня страх топил, через какое-то время горечь и ненависть. А сейчас такое зло взяло. Безудержное. Я была чертовски зла на человека передо мной. Я ударила его локтем между лопаток, упал. И вот этого слабака я боялась? Стыдитесь, Александра Михайловна! Стыдитесь! Пнула его, не столько, чтобы ударить, сколько чтобы проход мне не загораживал. Этот сцуко дернул меня за ногу. Ну, естественно, я от неожиданности упала. Мягко приземлившись на него. Лежит подо мной, весь такой безвинный! Козлина! Руки сами сжались в кулаки. Хотела всего один раз ему по роже съездить. Но, куда там? Меня уже понесло. Била я его по морде лощенной с оттягом и злорадным удовольствием.
– Знаешь, Макс у каждого в жизни появляется такой человек, после которого ты меняешься.
– по левой скуле хрясь - И совершенно не важно, было это безграничное счастье или невероятная боль.
– по зубам бам - Ты просто понимаешь, что таким как раньше, ты больше не будешь. Так вот, у меня в жизни появился ты!
– контрольный в лабешник.
– Получила удовольствие?
– еле шевелит он разбитыми губами.
– Получила! Еще какое!
– улыбнулась я ему ласково - думала, создать видимость того, как мне прекрасно и как я все забыла, чтобы показать тебе, что ни фига ты не добился тогда! А сейчас поняла, что это я бы ни фига не добила показывая это. Куда проще было по морде тебе съездить и спустить с личного пьедестала ночного кошмара. Никакой ты не кошмар, так - мелочь в моей жизни. Спасибо, за то, что был в ней, без тебя я бы не стала тем, кем стала - склонилась я над ним и последние слова выдохнула прямо в губы.
– Так! Я не понял! Шурик, ты что тут творишь, мерзавка?!
– Охотников! Мама!
– Гоша, это не то, что ты подумал!
– вскочила я с Макса.
Егорка, стоял на подножии лестницы и в мою сторону не смотрел. Вот же ж! Что делать?! "Пробки"! Точно, я сейчас их вкручу и свет включу! Он увидит, что мы тут вовсе не тем занимались!
– Егорушка! Ты еще минутку тут постой, ну пожалуйста!
– Ты чего? Любишь, когда наблюдают?
– засранец!
– Тебе жалко что ли?
– Да нет... А поучаствовать можно будет?
– убью... Когда все объясню!
– Вот сейчас все увидишь и сам решишь участвовать тебе или нет!
– Это что-то необычное?
– сомневаюсь, что этот гад не в курсе чем таким "необычным" мы тут с Максом занимались, ой, как сомневаюсь!
Тихо матерясь я вкрутила злосчастные "пробки" и в подвале вспыхнул свет. Ух ты ё! Не хило я Макса отделала. Сама от себя не ожидала. Словно я его не руками, а кувалдами и не пять раз, а пятьдесят отходила!
– Шурик, не знаю, что он тебе сделал, но по заслугам он получил сполна.
– Недостаточно - я покивала... Стоп! Это сейчас Макс сказал?!
– Добавки, что ли просишь?
– усмехнулся Гошка и гаркнул - Волкова, с вещами на выход!
И знаете, я пошла... Без вещей, но на выход. Охотников схватил меня за руку и..."
Вот так мы и оказались в моей комнате, на моей постели, с его грязными ногами! У, гад! Но, говнодавы он свои все-таки стащил и опять улегся на постель. Паршивец! Она - моя! Цапнула его за руку и попыталась стащить с кровати. Куда там! Он меня один раз дернул и я сама завалилась рядышком. Треснуть его что ли? А то вообще страх потерял!
– Это из-за него ты блондинов не любишь?
– пялясь в потолок и спросил Гошка.
– Догадливый - хмыкнула я.
– А я ведь его узнал, он - брат Машки
твоей и спортсмен.– Ага.
– Первая любовь?
– Скорее неудачная влюбленность.
– Расскажешь?
– Ты же не отстанешь?
– Нет.
– Мы выросли в одном дворе. Ходили в одну спорт - школу. Друзьями не были, он старше меня на два года, а Машка, она мне тогда неудачницей казалась, толку от нее было мало, Ее и отдали-то на плавание только за компанию с братом. Мать их личную жизнь в третий раз устраивала. Да, они родные только по матери. Отцы разные. Мне плавание давалось легко, к тому же - нравилось. Максу тоже. Он был лучшим среди мальчиков, а я лучшей среди девочек. Но, друг друга мы терпеть не могли. Большая конкуренция у нас была. То он мне доказывал что-то, то я ему. А потом не с того ни с сего, он меня до дому стал провожать. Ему - шестнадцать, мне - четырнадцать. Красивый и весь такой загадочный парень. За ним девчонки толпами бегают, а он на меня внимание обратил, совершенно обычную. Все в таком ключе.
– Ты не обычная - перебил меня Егорка, за время повествования этот гад умудрился обнять меня и положить мою голову себе на плечо, от же ж козлина! Но, сопротивляться не тянет.
– Не перебивай. Так вот, по навешал он мне лапши - килограмма на три, не меньше. Машка, ко мне как-то пришла и попыталась объяснить, что ее брат вовсе не любит меня. Ага, так я и поверила! Послала ее куда подальше и знай свое, хожу счастливая, чуть ли не летаю на крыльях, от любви. А тут подходят национальные соревнования по плаванью в юношеской категории. По ним-то и узнаем, кто среди юниоров отправится на международные и впоследствии сможет иметь шанс быть чемпионом не только страны, но и мира по плаванию. Ох, какие у меня тогда наивные, радужные мечты были. Как вспомню, самой стадно становится! Но, я отвлеклась. Значит, готовлюсь я к этим соревнованиям, объективно понимаю, что соперников у меня среди наших нет. Я лучшая. Но, все равно нервничаю сильно. У нас была последняя тренировка перед поездкой в столицу. Макс пришел якобы "поболеть" за меня. И чтобы я не нервничала решил поделиться "успокоительным". Он знал, что я аллергик на многие препараты и принес мне по его словам самое слабое и на травах. Даже упаковку показал, вот только таблетки не оттуда были. Знаешь, что такое анафилактический шок?
– моя ладонь невольно сжала футболку на груди Охотникова.
– Имею представление - его рука до этого успокаивающе гладящая меня по спине, замерла.
– А можешь представить себе, такой шок случившийся в воде? На уровне двух с половиной метров водного покрова?
– чертовы пальцы задрожали.
– Ты начала тонуть?
– Не просто тонуть, я задыхалась в судорогах планомерно идя ко дну. А мои инструкторы сразу не поняли, что я не всплываю. Ведь я даже барахтаться не могла или кричать. Я молча тонула.
Меня охватила та самая паника, что была почти семь лет назад. Я изо всех сил зажмурилась, но страх не уходил. Сильные руки сжали меня. Встряхнули.
– Саша, ты сейчас не в воде. Ты со мной и все это просто воспоминания! Саша - теплые губы поцеловали меня в висок.
– Да, я понимаю. Но, оно не отпускает.
– Давай остановимся на этом. Прости, что я лезу, куда не следует - покачал головой Егор.
– Не уж. Раз начала, закончу. Меня тогда спасла Машка. Я никогда не думала, что у нее такая силища. Она ведь проигрывала почти всем девчонкам. А тут! Ты бы ее видел. Она вытащила меня. А потом сидела со мной в больнице и навещала каждый день. Она меня спасла. Вытащила с того света, в прямом смысле этого слова.
– Так вот почему...
– Ага, я в нее вцепилась и два года из дома без нее не выходила. Мой личный спасательный круг. А знаешь, почему Макс пытался меня убить? Все просто! До омерзения просто! В нашей группе была девочка - Лилечка, семнадцати лет. Красивая, умная и вторая после меня. Эти соревнования стали бы ее последними и проиграть на них для нее значило бы забыть о своей мечте. Она была настоящей девушкой Макса. И он ради любимой пошел на жертву в моем лице. Манька знала, что брат меня обманывает и хотела помочь. Манька, которую я не считала себе ровней, оказалась единственной нормальной в том болоте, где я плавала среди жаб и пиявок.