Революция Любви
Шрифт:
– Да с чего бы?! Я же не выпрыгивала из машины на полном ходу! Заканчивай уже со своими нравоучениями! Что за детсад! Нашелся заботливый папочка, отчитывать непутевое дитятко!
– разозлилась я не меньше.
– Слушай, Шурик, не беси меня! Все равно больше, чем сейчас меня разозлить невозможно! Как я докатился до этого?! У меня было все нормально, а потом появилась ты!
– Так оно и бывает - согласилась я - живешь мирно и счастливо, пока не встретишь его...
– Кого?
– Того, психа, который будет бесить тебя всю оставшуюся жизнь!
– Что ж, тогда тебе крупно не повезло, бесить я
– Я, вообще-то, тебя имела ввиду.
– Прости, но роль психа в нашей паре достается мне, ни один нормальный бы с тобой общаться не стал.
Наверное, мы бы так дальше и препирались, но как оно обычно бывает, закон подлости не дремал, вот всегда так! Совесть - спящая царевна. Интуиция - лунатик! Чувство самосохранения - вечным сном. И только закон подлости страдает круглосуточной бессонницей!
Ну, а как еще назвать это? ЭТО! Оно вышло из корпуса и направилось прямиком к нам. Почему я не страдаю потерей памяти?! Хотя, такое вряд ли удасться забыть, если даже старческий маразм замучает. Но, как меня угораздило за один неполный день нарваться на ЭТО дважды?! Злой рок - никак иначе. И ладно бы, выглядело это чудовище - чудовищем. Так нет же! Агнец Божий - не меньше! Эти голубенькие глазки, светленькие волосики! И лицо, как у невинного страдальца. Все это я ненавижу! И идущего к нам навстречу человека я ненавижу в сотню раз больше!
Ошиблась. Кажется, он не к нам идет, а мимо нас. Почти прошел. Еще чуть-чуть и он не заметит. Только не сегодня! Ну прошу тебя, великий Боже! Пусть он пройдет мимо!
– Смотри куда идешь!
– Охотников! Как я могла забыть, что Господь меня рядом с этим гадом начинает игнорировать.
Гошку слегка задели плечом, но этого хватило, чтобы тот грубостью обратил на себя внимание. Что за придурок!
– Не загораживай дорогу - и голос не изменился! Ну, ни на грамм. Все такой же, хорошо поставленный, грудной рокот с нотками хрипотцы.
– Мужик, ты видел, что мы тут стоит! Не мог обойти?!
– перекинул свою злость Егорка на более интересную мишень.
– Не мог.
Он обернулся к нам и застыл. Ну надо же, какая встреча, прямо нос к носу столкнулась с прошлым, уже дважды. Прошлое смотрело на меня слегка удивленно и вместе с тем пыталось что-то для себя понять.
– Господи, это ты?
– ахнул Макс.
– Нет, показалось. Господь так не выглядит.
Что ж еще одна встреча, которой не должно было быть, но увы, она произошла.
Глава 20.
В каждом человеке сидят четыре личности:
– та, которую знают люди,
– та, которую знают близкие,
– та, которую знает он сам,
– и та, которую знает Бог.
– Вот ты где, засранка!
Крылов в бешенстве надвигался на меня, как немцы на Россию. Как он прознал?! А, точно! Мы же под окнами аудиторий спорили! Я беспомощно глянула на Охотникова, но этот поганец вместо того, чтобы обратить внимание на бедственное положение девушки в моем лице, с каким-то недовольством разглядывал Макса, тот пялился на меня, а я, как не смешно это признать, искала пути отступления. Крылов почти настиг нашу странную компашку,
когда я поняла - меня спасет только бегство! И ухватив Гошку за край куртки приготовилась взять низкий старт.– Подожди - попытался остановить меня Макс.
– Здесь нет моря, а погодка итак - супер! Adios!
– смелости мне предал рукав Охотникова и рожа Крылова.
Жаль, что про бег я не врала. Ну, не мое это - бегать! Хорошо, что Егорка был рядом, правда, думаю бежал он по инерции, я - бегу и он - бежит. Ну кто?! Кто, скажите мне, на милость, кто решил в такое время заливать бетоном бассейн?! ДА еще и опознавательных знаков не оставил? Естественно вовремя мне затормозить не получилось, но Гошка в отличии от меня - растяпы, смог-таки остановится и дернуть меня на себя. Больно! Свалились мы знатно, растянувшись у самой кромки некогда бассейна, а теперь спорт площадки. Зато я не по уши в бетоне, а только край кроссовка задело.
В этот раз я честно никому подножку одставлять не собиралась! Мамой клянусь... Давидовой! В общем-то Крылов сам виноват, вместо того, чтобы смотреть под ноги, он с боевым кличем смотрел на меня. В немом ужасе уставившейся на него. И ужас был не от того, что он приближался, а от того, что я уже знала, чем это кончится. И не ошиблась. Артемка запнулся о мою ногу и полетел... Красиво так, полетел. Птицей обломинго, не меньше, соответствует своей фамилии.
– Волкова!!!...
– Крыло, не двигайся так активно! Говорю же, только хуже будет. Сейчас палку какую-нибудь найду и вытащу тебя!
– в панике осматривая местность, пытался помочь другу Охотников.
– Пока ты палку ищешь, я на дне окажусь! Ненавижу эту стерву! Как выберусь - прибью!
– надрывался Крылов, прожигая меня, сидящую рядышком, взглядом.
– А может, не стоит его доставать?
– рожи, что мне строил Крылышко вызывали опасения.
– Сдурела?!
– запаниковал Артемка.
– А что? Ты мне смертью грозишься! Я слишком молода, чтобы умирать! А тебе в самый раз! Свое ты уже отмучился и теперь на тот свет с чистой совестью...
– Заткни ее!
– попросил Артемка у товарища - иначе я плевал на этот бетон!
Охотников слова друга не всерьез не воспринял и тут же пожалел об этом. Крылов решил, что способен выбраться сам. Восхищаюсь! Правильно говорят, спасения утопающего - дело рук самого утопающего! Вот только это работает, когда кругом вода, а не бетон. С громким бульк, Крылов скрылся в бетоне по макушку.
– Твою мать!
– Охотников в ужасе бросился следом.
– Маму не трогать! Святое!
– а я палку только нашла, точнее железный прут. Эх, не пригодился...
– Тащи сильнее!
– живучие гады оказались!
Ну, Охотников силен! Мало того, что друга держит, но и сам каким-то образом уже по пояс выбрался. Я, конечно, помогла, куда же деваться?! Не привыкла отказывать в помощи, но все же, мысленно пообещала себе, что это первый и последний раз, когда я спасаю такого гада, как Крылов! Да он же никакой человеческой помощи не ценит!
Стоило этому гаду отдышаться и малек понять, что свет все тот же и ангелов над его головой не предвидеться, как Крылов бросился на меня. Ну, попытался, Охотников вовремя успел схватить его за штанину. И парень грохнулся плашмя, обзывая меня обидными словами.