Рассвет
Шрифт:
В книге, в увлекательном стиле, рассказывалось о странных обычаях народа, населявших таинственный Синд.
Бывалый купец составил подробный перечень товаров, выгодный для раввенских купцов и товаров, потребных Синду.
Тверич описывал, что был знаком со многими знатными людьми Синда. Ему предлагали быть в родне султана, властвующей девицей соблазняли, но его снедала тоска и все больше тянуло на Родину. В конце книги было свидетельство: — «Во всем обитаемом мире — нет подобной Раввене земли и равной ей по богатству, хотя правящие ею властители недобры к своему народу. Да устроится навеки земля
Сильно сокращенный вариант путевых заметок и увидел свет в типографии «Крыло».
Многие газетные писаки затем очернили его, говоря, что он нигде и не был, а просидел все это время у бабы под юбкой, а все его побасенки были написаны им в пьяном угаре.
От газетной травли и огульной напраслины, возведенной на него Тверич сник, пал духом, тяжко занемог и помер. Перед кончиной он все звал своего брата, оставшегося в далеком Синде.
Брат же его, умелый воин — Жирин Буйный, остался якобы в сем чудном месте и мечтал пройти через весь Синд, вплоть до Дивного Окияна и омыть в нем запыленные дальней дорогой сапоги.
После кончины злополучного путешественника рукопись же самой книги исчезла. Впрочем, говорили, что он якобы, в приступе болезненной лихорадки, сжег ее. Ходили упорные слухи, что в путеводной рукописи были описаны и начертаны все колодцы, безопасные места и дружественные к путникам племена, через чьи земли можно было беспрепятственно пройти. Указывались благоприятные времена года и признаки приближающейся песчаной реки, бурным потоком несущей гибель всем, оказавшимся на ее пути.
Лекарь, посещавший Тверича, проговорился одному из своих друзей, что признаки смерти походили на отравление. Тогда же, во время его кончины, якобы и исчезла путеводная рукопись.
Впрочем, медикус скоро погиб, возвращаясь в позднее время от больного, посещаемого им. Ему перерезали глотку и вырвали язык, видимо лекарь оказал упорное сопротивление, грабившим его разбойникам, отчего и погиб, столь несвойственным для рук варнаков, жутким способом.
Немного погодя было создано торговое товарищество «Раввен-путь», возглавляемое Слугами Народа, Сеченом Иваром и Боданом Светомилом. Ими, на «собственный страх и риск», был послан торговый караван в Синд. На чудо всем, сия рисковая затея увенчалась большим успехом и принесла немалый прибыток.
С тех пор, с далеким Синдом, установились тесные торговые связи.
Ходили в народе упорные слухи, что в нежданной кончине Тверича повинны основатели этого торгового товарищества.
Непредсказуемы людские судьбы, в этом изменчивом мире. Одни, преодолевая опасности, лишения и насмешки, прокладывали дорогу проходимцам, которые, воспользовавшись плодами чужого упорного труда, прибирали все к своим загребущим рукам.
Унылые мысли Альвера, вовремя прервал Сай Иумей, обратившись к нему:
— Я обещал представить Вас, Сай Альвер, полномочному посланнику герцогства Карар, Эду Гопкинсу.
Посол герцог — высокий, подтянутый мужчина с напомаженным маслом, волосами, представлял в своем лице самую богатую страну обитаемого мира. Он, с явным интересом, рассматривал незнакомого раввенского Сая, неожиданно возникшего в политической игре.
Раввенец, учуял от него, легкий аромат цветочного масла, пахнущего розой, карарец мог себе позволить изысканную причуду.
Посол
обронил язвительную фразу:— Рад знакомству, Сая Альвер! Услышал Ваше мнение о позитивных процессах, происходящих на территории бывшей империи?
Сай Иумей увидел тучного укргура и срочно извинился, перед ними:
— Прошу простить меня, неотложные государственные дела.
И с целеустремленностью бонийского пирата увидевшего в море торговое судно со сломанной мачтой, рванулся к купцу Бойковану.
Раввенец уверенно парировал колкий выпад посла:
— Вы лучше ответьте о военном конфликте, вовлекшем Ваше герцогство и так называемый Оборонительный Союз Запада, в захватническую войну в отношении Джамахирийского Эмирата?
Эд Гопкинс, сделав сочувствующую мину на лице, надлежащую создавшемуся трудному положению, пояснил раввенцу:
— Угроза торговому судоходству во Внутреннем море! Притеснение и экспансия правящим эмиром прибрежных племен! Мы не могли остаться безучастными в трагической ситуации, когда нарушаются их исконные права!
— Да, да, посол, я припоминаю укрощение Междуречного султаната и княжества Златодол! Очень хорошо видно участие ваших миротворцев- кнехтов и жолнеров, растоптавших коваными сапогами независимость этих государств!
Элегантный посланник герцогства Карар лишь улыбнулся и развел рукам, не зная, что ответить Саю Альверу на резонные обвинения:
Тот продолжал его давить:
— Вы хотите сказать, что расположение соляных озер и сооруженная по повелению эмира дорога, ведущая вплоть до побережья с портами, не играют в этом конфликте решающего довода!?
— Я понимаю, что ваших правителей, то есть… — якобы, поправился посол, — ваших Слуг Народа, не может потревожить тот факт, что раввенская монополия на соль уплывает из их рук. Он позволил себе ехидно ухмыльнуться- то есть я хотел сказать из рук раввенского народа. Опять-таки волеизлияние порабощенных племен!
Он как бы извинился за решение, советников герцога:
— Каждый видит интересы своей страны в любом конфликте. Раввена ведь не исключение? Взять хотя бы, к примеру, ввод ваших «миротворческих сил» в Алазанскую долину?
К счастью, их спор, прервал возвращающийся Сай Иумей.
Слуга Народа довольно потирал руки, удалось заключить предварительное соглашение с торгашом Бойкованом — лукавым «копытником» на поставку семисот обученных боевых лошадей для нужд раввенской армии. Немалый табун лошадей, однако. «Перволюд» уже начал про себя распределять конское поголовье.
Четыре сотни лошадей уйдут загорским князьям, но в два раза дороже. Разница в стоимости осядет у него, надо же и ему что-то за труды праведные. Загорцы давно уже хотели качественно улучшить укргурскими лошадьми свои личные дружины.
Воевали между собой племена двух соседних равнин нередко. Стесненные взгорьем, зарились и на Алазанскую долину, занятую раввенскими вояками.
Так, в армию сотни две лошадей придется все-таки отправить и, конечно, сотню лошадей необходимо отправить Совету Слуг Народа и еще некоторым «нужным людям». Эх, сотни не хватит, надо бы еще лошадей полста, где же их взять? Сай Иумей задумался, может, загорским князькам поменьше лошадей продать, нет, так он теряет приличный навар.