Рассвет
Шрифт:
Один из варнаков, отходил от своих соратников, сильно прихрамывая и приволакивая ногу. За собой он оставлял обильный кровавый след. Не жилец: кровь алая, яркая — была бы темно — багровая, то куда еще не шло, а так, скоро уйдет по дороге озаренной Солнцем.
Второй разбойник, угрюмый «степняк» Драговар- большой охотник снимать чужие скальпы, согласно обычаям своего народа, нанес несколько секущих ударов своим кривым клинком, целясь так, чтобы срубить пальцы рук упрямцу. Пока у него это не очень получалось. Юноша сразу уводил копье ловким движением, не давая сабле скользнуть по древку и
Наоборот, он изловчился и задел укргуру руку. Тот, не теряясь, перекинул клинок в левую руку и, продолжая наседать, пытался достать студиоза. Рубка левой рукой у степняка получалась менее ловко, но такой опытный рубака, как Драговар, мог засечь любого и так. Мимолетная удача юнца на глазах испускала дух, но он отбивался, словно не подозревая о своей скорбной участи.
Обозленные неуступчивостью студиоза, варнаки насели на него: двое обогнули конку, делая попытку зайти сзади. Юноша словно почувствовав спиной опасность, развернулся и в низкой, стелящейся по земле стойке, вбросил копье вперед, удерживая его за самый конец, одной рукой.
Несмотря на неудобное положение тела, удар был такой силы, что наконечник — «филин» полностью вошел в живот варнака. Юнец, не медля, слитным движением, на противоходе вырвал его обратно.
Из раны вывалились сизые кишки, измазанные в дерьме и крови. Варнак, словно не веря в свою смерть, опустившись на колени рухнул лицом в свои потроха смердящие зловонием.
Взбешенные явным нежеланием умирать упрямца — студиоза, головорезы с уважением отнеслись к его бойцовским качествам, стали кружить возле него, как гиены возле издыхающего дикого кота.
Где только, этот студиоз — сын обезьяны научился так сражаться? Нет, чтобы пыльные научные трактаты штудировать, так он вместо этого, у какого-то колченогого ветерана воинскому умению натаскивался.
Воспрянет с такими недорослями Раввена, как же. Дождешься от них долгожданного подъема благосостояния народа, со злобой мыслил Сивак, вот кого, ему надо было в первую очередь резать. Как он спрашивается, мог распознать в чернильной душонке умелого воина? — Подумал подсыл, глядя, как юноша копьем виртуозно рисовал вокруг себя, затейливую амплитуду из окружностей и восьмерок, держа на расстоянии разбойников.
Варнаки иногда натыкались на таких удальцов, вспомнить хотя бы того, седовласого неприметного мужичка, в прошлом году. Никто из них не ожидал, что это окажется мастер обоерукого боя на мечах. Пока его не вздели на копья, он успел убить двух разбойников, не считая четырех раненых.
Прибившийся к их банде Болат, бывший военный моряк достал-таки юнца своим абордажным тесаком. Студент резко вскрикнул. Все, кранты тебе недоучка, злорадно подумал Сивак, будет тебе погребальной костер и будет громко звучать музыка и певцы протянут заунывную погребальную песню, но ты ее не услышишь, если конечно, только пиявки и лягушки хором не пропоют тебе ее на дне торфяного болота.
Через лежащего в неподвижности подсыла, неожиданно перемахнул желто-красный силуэт таньшанца, только что выбросившего подсыла из конки. В руках он держал заполненные бумажные мешочки, узкоглазый крикнул во всю глотку, перекрывая шум схватки:
— Гедан!!!
Юнец отпрянув, быстро присел.
Таньшанец широко замахнувшись, швырнул один сверток. Надорванный бумажный пакет, ударившись о голову Болата, лопнул и окутал его красной пыльцой специи.Моряк взвыл, выронил тесак и, схватив лицо руками, принялся тереть глаза, обсыпанные жгучим перцем. Не теряясь, студент нанес колющий удар в горло Болату с такой силой, что «филин» отрубил кисть левой руки, отточенным острием вгрызаясь, погрузился в шею варнаку. Моряк упал, зияя взрезанной глоткой.
Таньшанец бросил второй сверток, с воплем:
— Лови!!!
Мешочек, подброшенный и словно паря в воздухе, падал по высокой дуге. Тотчас, среагировав, Драговар разрубил его саблей. Получилось только хуже. Поднялось облако острой пряности и пеленой накрыло троих варнаков. Один из них видимо вдохнул, слишком много развеянной пыльцы специи и лицо его побагровело и стало красным, словно у сваренного речного краба. Дыхание у него перехватило, он упал на землю, катаясь по ней. Видимо, таньшанец и подбросил сверток верх, задуманным им, коварным умыслом.
Степняк, вытянув руку с саблей в сторону, чтобы не поранить себя, нырком исхитрился уйти от удушающего оружия.
Таньшанец, подобно тяжелому шару, пущенному рукой гиганта, врезался в группу ослепших варнаков, с такой силой, что их разбросало в стороны.
Один варнак налетел свои телом на острие «филина» студиоза, да так что полностью насадился на копье. Юнец, словно вилами швыряя сноп сена, отбросил его на набегавшего с рогатиной косматого разбойника и едва отразил стремительный сабельный удар, вездесущего Драговара.
Толстяк в шелках, наклонившись, подобрал выбившийся из колеи тракта булыжник и бросил его в степняка. Камень, словно пущенный из пращи, сильно ударил варнака в грудь, заставив замереть от боли в ребрах грудины. Вторая каменюка сразу же ударила Драговара в колено. Ни малейшей возможности отпрянуть от удара, жалящего гибелью копья студента, у укргура не было.
Потеряв, умелого в обращении с саблей степняка, расклад схватки, конечно, сразу же изменился, и не на пользу оставшихся варнаков.
Таньшанец, выхватив четки, нанес несколько хлещущих ударов увесистой связкой с костями, словно кистенем, ближайшему варнаку в голову. Когда тот упал, словно подкошенный, толстяк, приложив свой немалый вес дородного тела, с усилием, хладнокровно наступил ногой на промежность, раздавливая ногой мужские причиндалы, словно гнилой арбуз.
Варнакам еще можно было бы переломить ситуацию в свою пользу, если бы стрелки попытались выцелить их, но недооценив противника в лице юнца-студента, они в самом начале, побросав луки, опрометчиво ввязались в сшибку.
Двое путников, слаженно действующих, словно два опытных воина в одном строю, заставили попятиться оставшихся варнаков. Не выдержав двойного смерча смертоносных ударов, витающих вокруг них, они дрогнули и бросились врассыпную, пытаясь скрыться в буйных зарослях Диких Кущей.
Это удалось не всем: замешкавшемуся, не очень прыткому разбойнику, удар «филина» подсек изнутри колено. Падая на обочину, варнак извернулся на спину, чтобы попытаться перехватить руками древко копья, но не сумел.