Рассвет
Шрифт:
— Ну, если не считать, ту красавицу — укргурку, змей в окружении Альвера не наблюдается.
— Да, я бы тоже не прочь, чтобы эта змейка, оплела меня разочек своим телом — заметил Тидер, стараясь изо всех сил не таращиться на соблазнительную бабенку Окану.
К компании, окружающей Сая Альвера, приблизился юркий человечек, с болтающейся на шнурке, обвивающим его шею, чернильницей. В руках у него, замаранных чернильными пятнами, были зажаты несколько листов бумаги, за ухом у него торчали два гусиных пера.
Он поклонился и представился:
— Я, Сванид Зе, представляющий газету
Сай поглядел малость окосевшими от вина, глазами на писаку и спросил скептически:
— А разве есть другая правда? Кроме Раввенской?
Остроумный и двусмысленный ответ вызвал смешки у окружавших. Все присутствующие оценили рискованную остроту Сая Альвера.
Борзописец тоже подобрастно улыбнулся, показав, что и он понял намек шутки Сая Альвера и в свою очередь выдал:
— Правдой является то, что написано в газетах, на сегодняшний день!
Чувствуя чужеродность, высказывания газетного писаки, Сай возразил ему:
— Правда, ведь она одна?
— Правда вообще не бывает правдой в понимании этого слова. То, что было правдой сегодня, через двадцать лет, будет ложью. А самая гнусная ложь, произнесенная ныне, будет истинной правдой!
Все были поражены замысловатым суждением крючкотвора, не лишенным пророческой истины.
Сванид Зе вернулся к интересующей его теме:
— Нашу газету читают широкие слои населения и их очень заинтересовала ваша личность, Сай и все то, что с Вами связано!
Слушая их разговор, Тидер подумал, что в словах этого прощелыги, кроется лишь одна истина. В отхожем месте, читателю без газеты никак не обойтись, верняк. Давеча, сидя и размышляя о смысле жизни, в этой смятой бумаженции он почерпнул немало познавательного.
Начал читать с оглавления и цветистых строк, восхваляющих великие деяния Слуг Народа, двигающих Раввену к всеобщему благоденствию простых граждан. Обычно назывался срок от двух-трех и далее до десяти-пятнадцати лет, забывая о том, что хорошо-то жить, хочется людям сегодня и сейчас.
О нехватке средств и выделении Советом очередной суммы на починку трактов. О поимке доблестной Синей Стражей группы «младораввенцев», злоумышляющих против общественного порядка и двух извергов, убивших извозчика. Всех, по совокупности преступлений, отправили на соляную шахту, дав им по три года каторжных работ.
В противовес было сообщено о нескольких найденных хрониках, свидетельствующих о преступных злодеяниях, совершенных императорским режимом Станала Горца. И о искреннем покаянии Совета Слуг Народа, за гибель жолнеров Величного Королевства Орла, произошедшей во времена Великой Войны.
Далее, следовал краткий обзор событий за бугром, особого упоминания удостаивалось описание светской жизни богемы Герцогства Карар и Железного острова.
Заканчивалась газета изображением того, чем же занимаются в Доме, стоящим в районе Денариевки десять парней и десять девушек.
Чернильные души очень живописно перечисляли: кто кого, с кем, куда и сколько раз имел друг друга, живущие в этом Доме. В конце декады обитатели этого Дома выгоняли одного из них, отбрасывали так называемое слабое звено,
которое было пожиже всех остальных в постельных утехах. Вместо него или нее появлялся новый доброволец и с жаром приступал к общему процессу совокупления.Эх, Тидер с завистью подумал, да если бы ему сбросить десяток-полтора годков, он сам покувыркался бы там. Покуда всех девок не перепробовал бы там, хрен бы он оттуда вышел.
Его мечтания прервал писака, задавший следующий вопрос:
— Сай Альвер, что вы думаете об указе и постановлении увеличения народонаселения Раввены, принятым Советом Слуг Народа?
— Я думаю, что Совет в корне рассмотрел проблему, стоящую перед Раввеной. Я также считаю, что надо увеличивать благосостояние народа, чтобы …
Ну дает, ну чешет восхитился Тидер глядя на писаку, быстро заполняющего лист бумаги, торопившегося запечатлеть слова Сая.
Его писанину прервал глашатай. Он громко, с оттенком торжества, провозгласил:
— Внимание граждане Раввены и зарубежные гости! Нас осчастливил своим рабочим визитом Первый Слуга Народа Стиуш Благородный!!!
В приемном зале уже шныряли десятка два «красноперых» в просторных плащах, под которыми скрывались короткие мечи и чешуйчатые панцири. Часть из них, выделяясь здоровенной статью, «незаметно вращалась» в толпе народа, другие стояли по окружности зала, сверля глазами присутствующих, словно выискивая скрытых врагов, затесавшихся на прием.
К входу в зал резво бросилИсь трое газетных писак, включая и Сванид Зе. Их прыть остановил один из «павлинов» и раздал, каждому из них по листу бумаги, строго предупредив их:
— Вот список вопросов, которые вы можете задать Первому Слуге. От себя ничего лишнего, вы все поняли меня!?
Стайка «чернильных душ» дружно закивала головами, являя собой идеальный образец послушных властям газетчиков.
Двери распахнулИсь и в зал вошел Первый Слуга Народа, в сопровождении кучки сановников и трех Народных гвардейцев с красными перьями, прикрепленными к ламинарным доспехам на плечах, указывающими на их принадлежность к Ближней Гвардии.
Гром оглушительных рукоплесканий приветствовал всеобщего любимчика, заглушая слова глашатая, продолжавшего без устали перечислять бесчисленные заслуги Первого Слуги перед раввенским народом.
Даже их простое перечисление ставило Стиуша гораздо выше Императоров прошлого, вместе взятых, включая Прета Великого, Алека Освободителя и легендарного Императора Станала Горца.
Стиуш Благородный быстро огляделся по сторонам и поднял руку, прерывая выспреннюю речь глашатая об укреплении овала власти и растущего величия державы, под его началом, опять-таки, в интересах народа.
Он, сухо кивнув, обронил:
— Продолжайте развлекаться, не обращайте на меня внимание.
Жонглер, выступавший перед публикой, потянулся было рукой к лежащим ножам, чтобы продолжить показывать свое искусство во владении ими, но замер под цепким взглядом комеса «красноперых», прибывших вместе со Стиушем.
Комес, двух саженей роста, направился было к Керу и его товарищам, прибывших с оружием, с явным намерением выдворить их из зала.
— Тидер, стой на месте — шепнул Кер, дернувшемуся было Тидеру к выходу.