Чтение онлайн

— Да где же проще?! — не унимался Нунг. — Если у Десяти Племен, то нам вообще рядом, а если из империи, то всего-то Холодную степь пройти и еще сколько-то. Прямыми тропами легко добрались бы. А так нам пришлось и через Холодную степь гнать, и через всю империю потом по Холодному Потоку. И зачем? В Союзе и у князьков без нас бы управились.

— Вероятно, были какие-то причины, о которых мы не знаем, — предположил Тильх.

Потом, наедине, он рассказал Тарджи, что на самом деле переходов отсюда в родной мир должно быть больше, и хотя бы один — прямо на имперский Юг, на Бездонную. Но его не удавалось открыть, во всяком случае — из родного мира. Кто-то нарочно запечатал. Не исключалось, что и та гроздь на севере запечатана. Но единственный способ выяснить — пойти и проверить, ничего лучшего все равно придумать было невозможно.

Вскоре соединились с алмазниками Гралея, набросились на них с расспросами — как так вышло, что крепость разрушена? Те рассказывали: сначала к крепости подступило огромное войско сутулых, люди вынуждены были укрыться за стенами. Противника

держали на расстоянии стрельбой из орудий. Потом из-за холмов тучей налетели белые мухи. Многих закусали насмерть, пока колдуны сумели отогнать их, создав сильный ветер. До ослабленного огненного вихря не додумались, это только Тильх такой умный. Потом туман из-за холмов нанесло, его тоже колдуны ветром отогнали — было задумано что-то другое, но не сработало. Без тумана увидели с башни, какая силища собралась — тучи сутулых, до самого небокрая, если на восток смотреть. Если бы просто на штурм пошли толпой, ни стрел, ни зарядов, ни сил не хватило бы отбиться. Командующий приказал готовиться к отступлению в мир диких волков. Надеялся, что успеет вернуться армия Итоса. Лучше бы не ждал никого, а увел людей сразу: ночью на вершинах холмов остро засветились зеленоватые огни, тут же у всех, кто был на стенах крепости, заболели головы, пошла кровь носами. Люди стали терять сознание, кого не стащили вовремя вниз — умерли. Самое худшее, что погибло большинство колдунов — они на стенах дежурили, ждали от противника подлости. Дождались. А стены защищали от смертельного света неплохо. Не видно было, что там снаружи происходит, так осажденные придумали смотреть через верх с помощью зеркал. И разглядели вовремя, как погасли огни и пошли на штурм сутулые. В тот первый раз легко удалось отбиться из орудий и шумных самострелов, а когда противник отступил и зажглись смертельные огни, защитники крепости спустились со стен. Два дня так тянулось — идут на штурм сутулые, их отгоняют выстрелами, зажигаются смертельные огни, люди прячутся, огни, немного посветившись, гаснут, снова идут на штурм сутулые. Много их костей осталось перед крепостью. Тем временем в мир диких волков отправили женщин — вот уж кого совершенно не стоило сюда тащить — плотиников, землекопов, раненых, больных. А на третий день у тех, кто чаще других лазил на стены, начались головные боли и кровотечения — видимо, вред от смертельных лучей накапливался, как иные яды. Тут уж командующий дал приказ отступать всем и срочно. Едва оставшиеся пятеро колдунов настроились открыть переход, как враги снова напустили тумана. Колдуны — а у них тоже болели головы и шла кровь — попытались одновременно рассеивать туман и открывать переход. В итоге не смогли ни того, ни другого. Вражеское войско — в этот раз не одни только сутулые, но и немало всадников, — не опасаясь орудий и шумных самострелов, подступило к самой крепости. Всадники легко, как ящерицы взбирались на стены, смело вступали в схватки. В ближнем бою они были хороши — во-первых, слишком непривычно сражались, во-вторых, их броня из металлических чешуй почти не поддавалсь человеческим клинкам. А сутулые подступили к воротам и принялись их долбить камнями. Гралей и его алмазники тогда решились на вылазку, раз все равно погибать — распахнули ворота, сыпанули стрелами, адскими яблоками и пошли в атаку. Сквозь кольцо вокруг крепости прорвались, потеряв не то четверть, не то треть отряда, а дальше скорость спасла. Направились к переходу в мир стальных черепах, а там песчаный холм насыпан, вернулись к бывшей крепости — еще один холм. Уже совсем погибать собрались, хотели по обычаям предков пойти в бой, чтобы умереть с честью. Хорошо, что удалось связаться с войском Тарджи. А тому, что есть на севере какой-то переход в родной мир, больше всех радовались.

Тарджи и за собой заметил, что до смерти хочет домой. Надоел мир огненных цветов — нет в них огня, серые они. И трава серая, и небо — только ночью просветы в облаках бывают, днем никогда. Враги, и те серые. Увидеть бы синее небо над синим морем, зелень на берегу. Обнять жену да повалиться с ней на постель, старые сети или солому — что рядом окажется. С родителями увидеться, братьями. Зайти в кабак у рыбацкого причала, заказать рюмку крепкого и кружку пива, рассказать, как остановил деревянными кольями стальную черепаху, а слушатели сделают вид, что верят. Приходилось отгонять желания — только мешали идти к родному миру. Простым бойцам наоборот помогали, но командующему нужна ясная голова.

Непростой вышел путь, с боями. В основном — против мелких отрядов сутулых, они устраивали засады или кидались копьями и камнями из зарослей. С этим было легко управиться — войско просто держалось открытых мест, а если где и проходило через заросли — коней-то кормить надо, — сначала путь старательно проверяли разведчики.

Дважды встречались с вражеским войском. Первое — смешанное, сутулые и всадники примерно пополам. Оружие получше, чем у всех остальных встреченных в этом мире противников — много металлических клинков, доспехи даже у сутулых, маленькие камнеметы, навьюченные на плоских существ, что-то огромное на полозьях — может, таран, может, самострел, хотя вольники вовсю доказывали, что полевая пивоварня. А Тарджи подозревал, что не пивоварня оно, а то самое, что испускало смертельный свет. Еще были луки. У сутулых костяные — концы сложенных вместе двух ножных костей обматывались травяным жгутом, и очень щедро — получалось как будто два больших наболдашника. Люди даже сначала думали, что это двуконечные булавы, однако все же вроде как луки с очень толстыми костяными тетивами. Раза в полтора дальнобойнее человеческих, хорошо, что сутулым

не хватало меткости. А луки всадников — овальная рама с перемычкой, вместо тетивы — пружина. Их удерживали двумя конечностями, натягивали тетиву третьей. Стрелы — тонкие металлические трубки с наконечниками из очень твердого серого камня, любой щит прошибали. В первой же стычке от таких стрел погибли шестеро, и Таржди увел войско. Попросту сбежали от врага, опять резвость коней спасла. Вот только удирать пришлось на восток, а к переходу в родной мир надо было на север.

Едва собрались свернуть, куда надо, как встретили сутулых — не то войско, не то толпу. До сих пор видели одних лишь сутулых-бойцов, а среди этих попадалось немало слишком худых, необычно толстых, покрытых морщинами, хромых, одноглазых. Почти у всех оружие — пики и камни, обработанная кость редкость. Но уж очень много было противников. Тучей шли, до небокрая сплошные серые тела. И, что вовсе плохо — с севера, иначе бы люди снова удрали.

Пришлось поворачивать на юго-запад, потом вовсе на юг — до сих пор местность была холмистая или ровная, а тут на пути показались горы. Больше всего напугали увиденные в сумерках огни на склонах — гиблое дело, с горцами в горах воевать. А на юге — тоже враги, которые уже один раз разгромили человеческое войско и взяли штурмом совершенно неприступную с виду крепость. И с востока враги, сильные даже с виду.

Тарджи уже хотел собирать совет, потому что сам не мог ничего придумать. Но Тильх обрадовал — обнаружил прямую тропу, ведущую как раз, куда надо — на северо-восток, к переходам в родной мир. Какая-то тут подземная река протекала, а переходы всегда по большим рекам находят, да и прямые тропы на текучей воде обычно.

Однако не мог один колдун все войско разом провести прямой тропой. Пришлось по частям: Тильх читал заклинание, на тропу становились сотня-две конников и уходили на север — исчезали с хлопками. Потом, когда проскакивали насквозь вражеское войско, колдун сходил с тропы, остальные конники шли ею дальше. А Тильх точно также — колдовством — возвращался за следующими. Сначала Тарджи беспокоился, что прямая тропа проходит прямо сквозь строй врагов, но Тильх благополучно вернулся — промелькнул сквозь ряды конницы и возник впереди. И тут же увел еще несколько сотен. С холма было видно замешательство в толпе сутулых там, где проходила прямая тропа. Сначала расступались, потом наоборот сбиваться начали, строились какими-то кругами. Тильх возвращался неизменно, а всех ли удалось вывести, не знал. Может, кто и потерялся в толпе врагов.

Тарджи уходил прямой тропой в последних двух сотнях — вроде как шкипер с тонущего корабля. Странно же это было: едва колдун закончил читать заклинание, лошадь Тарджи как будто шагнула на тысячу шагов и прямо в толпу сутулых. Стоят на расстоянии пики, смотрят бездумными, как у белок, глазами, отводят оружие для удара. Следующий шаг лошади — и уже другие сутулые вокруг, перепуганные. Остальные конники тоже виднелись — хоть и плотным строем шли, а все равно каждому находилось среди сутулых место.

А потом замелькала местность без всяких врагов. Тильх был рядом, и успел объяснить, что, сбиваясь на прямой тропе, сутулые никого не остановят, наоборот — через препятствия колдовство переносит быстрее. Если бы враги впритык друг к другу выстроились, конники проходили бы их войско с одного шага.

Сойти с тропы оказалось легко — просто свернуть. И Тильх точно знал, где — возле самого перехода в родной мир.

Остальных людей там не увидели, но колдун успокоил, что они наверняка промахнулись, потому что не могут чувствовать, где переход. Их командиры должны были отсчитывать шаги лошади, по девятьсот, но, даже если считали правильно, все равно разметало бы разные отряды далеко друг от друга.

С первыми двумя потерявшимися отрядами связались сразу — через переговорные печати. А они, как оказалось, уже успели с третьим связаться, тоже на севере был, и еще раньше связался с четвертым, которые еще дальше по тропе ушел. В общем, отряд Тарджи, получается, южнее всех сошел с тропы, остальные проскочили. Так боялись остановиться раньше времени, что сошли позже. Больше всех — аж три отряда — скопились в том месте, где подземная река выходила на поверхность. Как воду под копытами коней увидели, так и поняли, что пора останавливаться. А полторы сотни вольников — те, которые первыми по тропе уходили, — и дальше на север забрались.

Тарджи переговаривался через печать, а смотрел на Тильха, как тот бормочет заклинания, перебирает обереги, вышагивает, будто отмеряя что-то. Усталым выглядел — еще бы, целое войско провести колдовством на невесть, сколько переходов.

Остальные тоже смотрели на колдуна, и Тарджи подумывал разослать их в дозоры и патрули. Все домой хотели, надеялись прямо сейчас. И до чего же сильно было разочарование, когда Тильх объявил:

— Не открывается. Вероятно, закрыт. Необычным способом, как будто этот ход сделали условным.

— Что это значит? — потребовал объяснить Тарджи.

— Это когда все условия, чтобы появился переход, есть, но ему некуда вести.

Многие явственно перепугались: как это, некуда? Что случилось с родным миром?! Тильх успокоил, что ничего целому миру не сделается. Очень уверенно говорил, твердо. Как будто и себя самого тоже убеждал.

— Может, ты просто устал? — не хотел сдаваться Тарджи. — Отдохнешь немного, и ход откроется.

Тильх невесело усмехнулся и показал оберег в виде хрустальной капли — возле переходов он должен менять цвет с белого на желтый, мутнеть, мерцать по особому. Не показывал оберег перехода, во всяком случае — неуверенно себя вел. Пожелтел едва заметно, мерцал слабо и неритмично, а прозрачность как будто даже сильнее стала.