Прямые пути
Шрифт:
Когда объединенная армия разделилась, морские конники, и Тарджи среди них, попали в довольно крупное войско — сплошь из разноплеменной конницы, в том числе трех тысяч горных лучников. Вольники подшучивали, что давно пора переименовать лучников в шумных самострельщиков, те улыбались, но решительно не соглашались, потому что, хоть и лихо обращались с новым оружием, луки сохранили. Не разучились из них стрелять и не перестали их любить. А вот колдунов войску досталось мало — всего десяток, они должны были открывать переходы между мирами. Зато бывший командующий объединенной армии Карсай Рисгоас присоединился, то есть, важная задача была у конного войска.
В этот раз прошли сразу в другой мир. Вновь ничего необычного — степь с перелесками. Еще до перехода командиры предупредили, что воевать, скорее всего, не придется — со здешними договорено, чтобы войско только прошло к следующему переходу. А если придется, то, скорее всего, проиграют — у местных оружие получше.
Двинулись походным строем, но разведку на всякий случай отправили — вольников и морских конников, как всегда. Первый день ничего не случилось, если не считать, что вольники настреляли зайцев и вечерому устроили пир. А на второй вел Тарджи свою десятку перелесками, и донесся странный рокот. Направившись смотреть, что там, нашли очень странный след — будто проехала тяжеленная телега с широченныим колесами, к тому же шипастыми. Тарджи доложил начальству через переговорную печать. Получил обычный приказ: проследить, что это может быть за телега, но не нападать. Погнали уже по следу. И встретили еще разведчиков — разъезд вольников, они тоже на рокот вышли и след обнаружили. Двинулись вместе, вскоре увидели, кто оставил след — не телега это была, а вроде как металлическая черепаха, ползла довольно резво, однако медленне, чем лошади. Разведчики обогнали ее, скрываясь за холмом, потом из кустов разглядывали. Колеса у черепахи были — тоже металлические, как и вся она, причем по несколько с каждой стороны. Но катились они не прямо по земле, а прокатывали по себе широкую плоскую цепь. Как будто перед собой укладывали, а за собой сворачивали. А наверху черепахи стоял вроде как перевернутый низкий стакан, из него торчали вперед две короткие трубы — одна явно орудие, вторая, скорее всего, шумный самострел. И стакан поворачивался — то есть, черепаха могла стрелять в разные стороны, не меняя хода или вовсе не двигаясь.
— Это и есть самоходная крепость, — предположил десятник вольников.
— Маловата для крепости, — усомнился Тарджи. — Хотя, возможно, у них есть и гораздо большие. А эта, видишь, аккурат нашему войску наперерез идет. Как начнет стрелять из орудия — и что мы против него сможем? Из шумного самострела вряд ли такую броню прострелишь.
— У наших есть адские яблоки, — признался вольник.
Адскими яблоками называлось еще одно новое оружие — кувшинчик с кулак размером, выдергиваешь из него веревочку за петлю, и он через пару шагов Аситы взрывается, разбрасывая стальные гвозди. Потому, как дернешь, надо бросать подальше и где врагов побольше. Опасное оружие, в том числе и для себя, если передержать или бросить близко.
— Одним яблоком его вряд ли остановишь, — усомнился Тарджи. — Разве что много сразу собрать. Но у вас с собой нету яблок?
— Нету.
Доложился Тарджи сотнику, тот неуверенно посоветовал пока наблюдать, а вообще — действовать по обстоятельствам.
Наблюдали, присматривались. Еще раз обогнали, скрываясь, снова наблюдали. И Тарджи придумал, что делать: вырубили дубовые колья потолще, затаились в кустах на пути стальной черепахи. Как поравнялась — налетели с двух сторон по трое, да и заклинили кольями колеса. Вблизи она показалась огромной, гораздо больше, чем издали. Громыхала оглушающе, еще и воняла чем-то незнакомым.
И ведь сработало — остановилась черепаха, взревев так, что обстрелянные уже кони вздрогнули, и затихла. Потом один вольник забросил грудку земли в трубу орудия, второй обухом меча загнул ствол шумного самострела. И все конники ускакали, чтобы наблюдать за остановленной черепахой издалека.
Правильно сделали, что отступили — резко открылась в верхушке стакана круглая дверца, оттуда показались человеческие руки и бросили в разные стороны что-то. И раздались два взрыва — было бы странно, если бы здешние не додумались до адских яблок, раз орудия уже знают. А вот то, что внутри стальной черепахи сидят люди, оказалось для Тарджи неожиданностью — как они постоянный грохот выдерживают? Но выбрались снизу, из-под дна черепахи, трое в черном. Они сжимали в руках странное короткое оружие — явно родственное шумным самострелам — и внимательно оглядывались. Один залез обратно и высунулся из верхней дверцы — на стражу встал. Остальные двое возились с заклинившими колеса кольями.
Тарджи доложился сотнику, тот обрадовался, что черепаха остановлена. Понаблюдали еще сколько-то — у здешних бойцов все никак не выходило колья вытащить. И получили через переговорный оберег приказ возвращаться к войску, заодно сотник объяснил, откуда взялась стальная черепаха — здешняя власть не до конца доверяет иномирянам и привела в готовность армию. Неподалеку собралось целое войско, в котором много стальных черепах, но бойцы получили приказ с иномирянской конницей не встречаться. А эта, остановленная
кольями черепаха, просто сбилась с пути — ее командир в карте не разобрался.Напоследок конники увидели еще одно здешнее чудо — летающую машину. Похожа не то на птицу, не то на стрекозу, а ревела еще погромче, чем черепаха. Из чего сделана — непонятно, слишком ярко разрисована красными, желтыми и синими полосами. Покружила летающая машина вокруг черепахи, бойцы в черном подавали ей какие-то знаки руками. Тарджи разглядел, что верх машины прозрачный, как стекло, а внутри тоже сидит человек, как и в черепахе. Чудеса.
В войске пришлось доложиться подробнее про рокот, следы, колья и все остальное. Оказалось, что не одна стальная черепаха сбилась с пути, еще несколько. И даже не одну разведчикам из родного мира удалось остановить — со второй управились степняки. Разглядели, что черепаха ползет не по целине, а по старой колее, и, заехав далеко вперед, разлили в нее какое-то особое масло, которое превращает землю в трясину. Сверху пылью присыпали, чтобы скрыть. И сработало — колеса черепахи увязли вместе с плоскими цепями, а днище плотно село. Степняки были наготове — залезли на черепаху, заклинили верхнюю дверцу, позакрывали все щели, через которые можно было смотреть изнутри. В трубу орудия загнали кол, а ствол шумного самострела загнули, как и вольники. Уже хотели обложить хворостом и поджечь, но вовремя пришел приказ через переговорную печать, чтобы отступились.
Не успел Тарджи, доложившись, вернуться к своей десятка, как узнал от посыльного, что назначен сотником. На войне выслужиться легче, что ни говори, кто отличился, того и повышают. Хотя степнякам, которые остановили другую черепаху, никакого повышения не вышло. Тысячник из имперских дворян объяснил: не за то Тарджи приметили, что остановил стальную черепаху, а за то, что догадался потом отступить.
Перед тем, как уйти в другой мир, конное войско все же встретилось со здешней армией. Не в бою, даже не на пиру, а просто так, по одной дороге двигались. Местные внешне похожи на меднолицых. Язык непонятный, одежда непривычная, а в остальном — люди, как люди, в родном мире иные народы сильнее отличаются друг от друга, чем от этих. Даже странно: в Союзе Срединных Земель и у князьков разница между пришлыми и местными была много заметнее, хотя по развитию они друг другу ближе, воюют на конях, а не черепахах. Нет, у здешних тоже была конница, но мало ее, и предназначена в основном для разведки или войны во вражеском тылу. На конях и с клинками шли в бой только на совсем не готового к обороне противника, в остальных случаях спешивались либо отступали. Так и надо действовать коннице против вооруженных здешним оружием бойцов — есть тут шумные самострелы, которые делают по полусотне выстрелов за шаг Аситы. Один человек может противостоять конной армии. Естественно, бойцы родного мира захотели чудесное оружие себе. Тарджи тоже осторожно выяснял — даже не напрямую, а через знакомых вольников. И добыл один скорострел, как его называли в конном войске — все равно местное название выговорить мало кому удавалось, а правильно записать не получалось совсем. Что правда, когда армии разных миров разошлись, прискакал имперский сотник и потребовал отдать скорострел, чтобы не нарушать какие-то там соглашения с местными. Пришлось подчиниться, хорошо, что хотя бы вернули деньги.
Войско снова разделилось. Морские конники попали в ту часть, что отправлялась воевать в мир огненных цветов, о котором сотникам и десятникам рассказал дворянин из имперской разведки, собрав их в самом большом шатре. Сразу предупредили, что мир не человеческий, то есть, люди в нем не живут. Живут там «тощие» — не враги, и с ними лучше не враждовать, слишком хороши в драке. «Сутулые великаны» — тоже не враги, хотя с ними управиться полегче будет, если что. И «всадники» — враги, и очень опасные. Картинки показывали, жители мира огненных цветов здорово отличались друг от друга, хотя общее у них было — на конечностях по четыре пальца расположенных крестом, как на лапах у некоторых птиц. Тощие больше всех похожи на людей, и все равно отдаленно — слишком тонкие конечности, туловища сплющены не по-человечески, а с боков, как у рыб, лица с невыраженными носами и слишком тонкогубые. Сутулые великаном ростом в полтора-два человека, у них плотные сгорбленные тела, зато очень длинные ноги и руки, колени сгибаются назад, головы не то крысиные, не то тюленьи. А всадники вообще похожи на пауков — бегают на четырех разных по длине и толщине конечностях, но всеми ими могут и хватать, странные вытянутые головы торчат вверх и могут вертеться почти на полный оборот, так что не сразу понятно, где у всадника перед, где зад.
— А на ком они ездят, раз всадники? — спросил тысячник вольников.
— Друг на друге, — ответил разведчик. — Хотя могут и на крупных животных.
Он еще кое-что полезное рассказывал. Например, что цветов там будет действительно много и они съедобны, кроме тех, которые горчат. И что воду можно пить любую, не боясь желудочных болезней — тамошние хвори не приспособлены к человеческим телам. Много рассказывал.
Выйдя из шатра, Тарджи бормотал сам для себя: