Прямые пути
Шрифт:
— Куда же нас несет. И зачем…
К тому, что встретится в мире огненных цветов, разведчик подготовить не смог. Или не захотел по каким-то своим причинам. Прошли, а там ночь, что само по себе необычно, до сих пор колдуны подгадывали переход так, чтобы был день. А тут еще и темнота не полная, скорее густые сумерки, потому что небо слабенько светилось желтым. Иные, кто посуевернее, испугались. Тарджи — нет, сотникам бояться не положено. Наоборот, постарался успокоить напуганных: раз предупредил разведчик, что мир другой, то все здесь будет по-другому. Степняцкий сотник поглядел на небо с прищуром:
— Это зарево. Свет снизу идет и освещает низкие облака. Это при степных пожарах бывает.
Десятник из вольников потянул носом:
— А разве что горит? Дымом-то не пахнет.
Степняк пожал плечами. Но он оказался прав насчет зарева. Когда войско двинулось через ближайший холм,
Рассвело здесь быстро, как в жарких странах. Солнца не увидели за облаками, но вроде бы обычный свет. Обнаружилось, что трава серая с легкой прозеленью, а цветы — белесые.
Потом встретили сутулых. Раньше всех — отправленная впереди войска морская конница, она всегда первой встречает неведомую опасность. Имперский разведчик в предыдущем мире рассказал про сутулых так мало, что мог вообще не стараться. Не передали слова и картинки ни мягких стремительных движений, ни переливчато-серого цвета кожи, благодаря которому сутулых трудно разглядеть среди здешних цветов, ни особого запаха. Кое-что можно было и объяснить, но разведчик то ли не знал, то ли не захотел. Например, про огромную силу сутулых — не знал? А ведь Тарджи узнал с первой встречи. Все виденные им сутулые держали в правой руке оружие, хотя бы камень, у самых первых как раз камни были и сразу полетели в людей. Бросали сутулые неправильными, вернее — необычными для человека движениями, через верх снизу. На расстояние полета стрелы, пришлось от камней уворачиваться. Тарджи в тот раз отвел сотню, сутулые погнались, и довольно быстро, но, к счастью, оказались медленнее лошадей. Сколько раз потом скорость выручала.
Не успел Тарджи доложить, что сутулые на самом деле враги, как случился первый бой — из ближайших зарослей цветов появились несколько сот сутулых и атаковали конницу. Хорошо шли, слаженно — самой настоящей лавой. Войско людей быстро перестроилось, выдвинулись горные лучники. Принялись бить залпами из шумных самострелов, и оказалось не менее действенно, чем против людей — хоть сутулые и бежали, пригнувшись, а над собой держали плотные связки травы, прикрываясь ими от свинцовых снарядиков, как щитами, но слишком большие мишени, горные лучники даже с приличного расстояния выцеливали незащищенные места. Сутулые падали десятками, но просто смыкали ряды. Только когда их осталось вдесятеро меньше начального количества, попытались отступить, точнее — убежать. Имперские легкие конники догоняли их и расстреливали из луков. Некоторые сутулые успели метнуть нечто вроде коротких костяных копий, утяжеленных камнями, но люди легко уворачивались или прикрывались щитами. Изначально само нападение сотнями против тысяч — глупое. Хотя отвага внушала уважение.
Многие отправились посмотреть на убитых противников, и обнаружили, что трупы очень быстро разлагаются. Плоть не гниет, как в родном мире, а ссыхается и рассыпается в бурый вонючий порошок. На глазах все заканчивается, котелок закипеть не успеет. Остаются кости, и они не распадаются совсем, разве что сжечь, когда высохнут. И странный же костяк у сутулых — хребта нет, ребра продольные, многому и названия не придумано до сих пор.
Как-то вольники попытались эти кости сварить — говорят, что не собирались есть отвар, а так, проверяли на всякий случай. Полдня кипятили воду, но котел больше навара дал, кости остались такими же белыми и твердыми. Колдун из книгочеев — имперский предгорник Тильх, — придумал объяснение:
— Видимо, так здесь проходило развитие, что выживали только самые несъедобные существа. Плоть разлагается немедленно, а кости слишком тверды. В нашем мире выживают сильнейшие, но, возможно, для нас все еще впереди.
— Скорее, самые приспособленные, чем сильнейшие, — возразил имперский дворянин.
— Это точно, — согласился знакомый Тарджи вольник Нунг Муха. — Слыхал я, как на каторге в империи меднолицых в голодные зимы выживали не самые сильные, а самые щуплые, кому меньше есть надо.
— Смотря, что считать силой, — примирился колдун. — Как вы думаете, можно ли с ними… договориться?
— Боюсь, что нет, — тихо заметил дворянин, глядя на пику,
что валялась рядом с ближайшим костяком.Понятны сомнения — все оружие сутулых было сделано из высушенных костей собратьев. Пика — из предплечья руки, ее даже заострять не пришлось, потому что пальцы у сутулых из одной только плоти, вроде щупалец, а у кости предплечья кончик очень острый и выступает наружу между пальцев. Если сутулый умирает, то очень скоро можно подобрать его кость-пику и с ней идти в бой. Кроме того, часто попадается и кость обработанная — обточенная и, видимо, высушенная, потому что гораздо прочнее сырой. Почти как сталь. Из ног были сделаны утяжеленные камнями метательные копья, из спинных пластин — короткие мечи, из плоской но толстой грудной кости — не то топор, не то клевец. Из остального — разнообразные маленькие клинки и шипы.
Тогда многие удивились, почему нет раненых, но подумали, что их успели добить другие сутулые.
Зачем-то в тот раз попытались все кости сжечь. Свежие горели плохо, а высушенные — оружие — хорошо, хотя воняли жутко.
Дальше войско отправилось осторожнее, разведчики проверяли каждый куст — сутулых выискивали. Находили много их следов, несколько раз встречали свежие кости. Иногда и живых видели издалека, но те всегда успевали скрыться в зарослях цветов раньше, чем люди приблизятся на выстрел. Еще встречались другие хозяева мира огненных цветов — тощие. Стайки, не больше двух десятков тощих неторопливо шли куда-то на северо-восток, на людей посматривали, но и только, большие человеческие отряды обходили подальше. Грозными бойцами не выглядели — низкорослые, нескладные, вооружены одними лишь кривоватыми палками. Тем не менее, люди старались дорогу тощим не заступать и вообще не связываться — помнили предупреждение имперской разведки. Было бы неплохо заключить с тощими союз против сутулых и всадников, но этим уже занимались кто-то и где-то, простым бойцам лучше не соваться, чтобы все не испортить. У них другая задача: дойти до следущего межмирового перехода и патрулировать вокруг, пока через него не придет подкрепление с какими-то разобранными крепостями. Главное — сохранить переход от всадников, а теперь еще и от сутулых.
На четвертый день пути высланные вперед разведчики обнаружили издалека целое войско сутулых, тысячи. Вооружены все теми же костями сородичей, настроены очень решительно — хотя никто из людей никогда не видел сомневающегося сутулого.
Человеческое войско перестроилось для битвы, заняв удобный открытый склон холма. Предполагали сражаться по старому — горные лучники расстреливают врагов издалека, остальные прикрывают, хотя многим не понравилась сама мысль, что конница будет воевать в обороне. Командующий согласился, что при удобном случае можно и самим напасть.
И вот появилось на соседнем холме войско противника. И почти тут же ветром из-за холмов принесло густой не то дым, не то туман, он заволок все непроглядной мутью, на двадцать шагов ничего не видно. Перед горными лучниками по приказу командующего выстроились спешенные конники с пиками, другие развернулись, чтобы прикрывать войско с боков. Один из подчиненных Тарджи десятников заявил, что от шумных самострелов в тумане нет толку, а значит надо идти в бой на конях лавой — нападать в любом случае лучше, чем защищаться. Но Тарджи понимал, что при такой видимости легко потерять управление войском.
А сутулые ударили справа, где было меньше всего шумных самострелов. Хорошо, что стоявшие там степняки и морские конники услышали их приближение и выпустили стрелы на звук. Поразили многих, удар противника вышел ослабленный. Все равно мощный — выскочили из тумана, как из засады, взмахами костяных мечей отвели наставленные пики спешившейся имперской конницы и вломились в человеческие ряды. Большинство противников погибли под пиками, стрелами и мечами, не успев замахнуться для второго удара, но за ними напирали еще. И успевали рубануть, а удары у сутулых силы чудовищной, обычные кафтаны от них не защищают. И даже кольчуги — хоть и остаются целыми, но кости под ними крошатся, как от дубины. По той же причине просто прикрывшись клинком не спасешься — нужно сливать, отводить, гасить удары, а это сложнее. Сражались сутулые грубовато, без изысков, но по-своему — непривычными для бойцов родного мира приемами. Сказать, хотя бы, что бить предпочитали снизу, им так сподручнее. В том первом ближнем бою лучше всех сражались имперские дворяне — их изначально готовили против любых противников. Еще у вольников неплохо получалось, потому что в рубке ставят на атаку, защита на втором месте, а ведь сутулые тоже не готовы были к человеческим боевым приемам — всем этим двойным, обводящим, обманным. Кроме того, вольники тоже любят рубить снизу, целясь в локоть или бок, а потому умеют защищаться от нижних атак.