Прогулка в бездну
Шрифт:
— Но почему я?
Хотя… это было как раз и понятно. И важным было не то, что он скажет, а как именно скажет. И если он продолжит разговор в том же тоне, что и начал…
— Ты сам назвал обе причины, заставляющие меня говорить. Я, конечно, как и положено демонам, излишней сентиментальностью не страдаю, но и сам погряз в этой истории неожиданно глубоко, так что испытываемые тобой чувства понять могу. Но и это не самое главное: твои земли, как ты правильно заметил, будут первыми, где появятся Черные Воины и у тебя должна быть уверенность, что у нас есть шансы не только выжить, но и победить.
— Похоже, у тебя самого сомнений в этом нет.
— Есть. И еще какие. Но у меня, в отличие от эльфов и оборотней, не было столь неугомонных соседей как орки, да и люди стараются с нами лишний раз не связываться. Так что у меня было не только время, но и возможность поинтересоваться тем, чем занимаются Даймоны на Лилее. К тому же, общая кровь дает демонам возможность чувствовать
— А драконы?
— Про драконов я предпочитаю молчать. Пусть Тахар и кажется открытым, но является для меня еще большей загадкой, чем те же Даймоны. Все, в чем я уверен, что в этой войне он будет на нашей стороне, но в любое другое время я предпочел бы держаться от него как можно дальше.
— Это довольно сложно назвать лестной характеристикой.
Впрочем, с мнением Аарона я был полностью согласен: драконы хоть и значились на Лилее стражами Порядка, но понимали его… так как было выгодно, в первую очередь, самим драконам. Правда, винить их за это было сложно: на их стороне была одна из самых могущественных магий, носителем которой они являлись, физическая мощь и, что было, наверное, самым главным, знания, что бережно ими сохранялись и преумножались, редко когда становясь достоянием других рас.
— Это смотря с какой стороны посмотреть. Признание в том, что Повелитель демонов не хочет с кем-то связываться… на мой взгляд, дорогого стоит. Но мы отошли от темы. Я начну сначала, продвигаясь в настоящее, хотя мое изыскание шло вдоль отдельных нитей, которые неожиданно сплелись в единый узор, что для меня стало полной неожиданностью, но дало возможность поверить: судьба к нам поистине благосклонна. Потому что ничем иным нельзя объяснить то, что все их концы оказались либо в моих руках, либо в руках тех, кому я могу доверять.
Прежде чем продолжить, он кивнул на мой бокал, в котором еще оставалась драгоценная жидкость, словно говоря, что для меня это лишним не станет. И, судя по всему, он был прав: он еще не начал говорить, а в гостиной уже сгустилось нечто тревожное, словно еще раз намекая на то, что каждое произнесенное им слово может изменить будущее.
— Демонов во время последней войны с Даймонами вел мой отец. Младший брат, который впоследствии стал мужем дочери Повелителя одного из соседних миров мотался между отцом и драконами, а меня, как того, кто вскорости должен был стать во главе расы, оставили «на хозяйстве». Надо признать, весьма хлопотном. Впрочем, ты и сам помнишь то время, так что излишними подробностями тебя нагружать не буду. Вот именно тогда, не имея прямой возможности прикоснуться к творящейся чужими руками истории, я начал собирать воедино все сведения, что были мне доступны из посланий, данных разведки, рассказов очевидцев. Мне было интересно все, что касалось Даймонов: их иерархия, обычаи, методы ведения боя, оружие, имена, истории из их жизни — это было похоже на забитую не имеющими друг к другу никакого отношения вещами комнату, разными по стилю, эпохам, предназначению. Но у меня было чувство, что рано или поздно они сложатся в какую-либо систему и приведут меня к удивительному открытию, которое когда-нибудь позволит демонам окончательно победить этого врага. Потом в том самом бою, когда демоны, драконы и Великий Маг Равновесия объединились, чтобы дать последнее сражение Черным Воинам погиб мой отец и мне стало не до собственного увлечения, но кое-что из происходящего тогда навсегда отложилось в моей памяти. И когда команда, в которой был твой сын, вернулась из похода за Великим Там'Арином, одно из прозвучавших имен всколыхнуло во мне воспоминания. Мне не пришлось искать долго: все мои записи находились в идеальном порядке и единственная сложность была лишь в том, что этот эпизод относился не к самим боевым действиям, которые я довольно часто просматривал, а к личностям, которые меня чем-то заинтересовали. Причем к тем, кто значился среди погибших.
— Ты про Асию?
Я хоть и задал вопрос, но мы оба понимали, что единственной его целью было услышать свой собственный голос: уж больно мрачной была память о тех событиях.
— Нет, хотя упоминание о ней мне тоже удалось найти. Я имею в виду Ярангира.
— Я пытался найти сведения о нем.
Прежде чем продолжить, он приподнял бокал, словно оценивая, сколько в нем осталось янтарного чуда и решительно, одним глотком, допил оставшееся.
— Он не был столь значительной фигурой, чтобы попасть в хроники того времени, хотя и относился к весьма влиятельной Ветке. Случись то вторжение немногим позже, и он бы мог возглавить второй эшелон, но на тот момент командовал одной из Тысяч и выделяла его из общего числа командиров лишь элитность его команды, да странная история о его неразделенной любви к Черной Жрице.
— Имя и чувство к убийце… не слишком ли мало для вывода, что это именно тот Даймон, который нам нужен.
— Они не были самыми главными, для того, чтобы я его сделал. Даже среди командиров Тысяч лишь единицы владели мечами с заключенными в него гранями
их души. Ведь это давало практически бессмертие: пока оружие не перековано, всегда есть шанс вернуть владельца в мир живых. А уж подобрать ему подходящее тело с возможностями Даймонов было совершено не сложным.— Да… этот аргумент звучит весьма весомо. Как и почему этот меч оказался у драконов мне вполне понятно, но где он был с момента Последней битвы и до того, как он попал в сокровищницу Властителя?
— Я более чем уверен, что все это время он находился на Дариане.
— Но…
— Я тебе кое-что расскажу, а ты сам для себя попробуешь объяснить, что именно подтолкнуло меня к такому мнению. Основу власти в мире Даймонов составляют Старшие Ветви Родов. Их ровно сто и их начало было положено изначально сотворенными Черными Воинами, что присягнули их первому Ялтару, который хоть и входит в эту самую сотню, но, как ты понимаешь, представляет из себя единоличного властителя в этом мире. Именно Первой сотней был написан тот самый Кодекс Чести, что до сих пор служит законом в их жизни.
— Твои изыскания…
— Были связаны не только с возникшим тогда интересом. Когда мне стало известно, что именно кровь демонов послужила созданию этой расы, я понял, что рано или поздно мы с ними столкнемся в очередной раз и решил, что чем больше я буду о них знать, тем легче нам будет им противостоять, когда это случится. Но за две тысячи лет мне удалось собрать лишь крупицы знаний о Дариане. И многое из того, что ты сейчас услышишь, так и осталось бы для меня неизвестным, если бы не одно, очень для меня важное событие, о котором я предпочту сегодня умолчать: от этого зависит жизнь близкого мне существа. Но вернемся к Ярангиру и Черной Жрице. Он был первым сыном Талтара Старшей Ветви первой Сотни и вот-вот должен был дать клятву Алтара, образовав Младшую Ветвь рода, которую после смерти отца мог передать следующему за ним брату, а сам стать Талтаром. Именно поэтому для него и был уже проведен обряд разделения души и выковано оружие, достойное стать вместилищем для этой грани. Этот обряд один из семи самых значимых обрядов в жизни Даймонов и присутствие всей верхушки власти на нем едва ли не обязательно. Исключение делается лишь для будущих элитных убийц, которые проходят его в стенах тех Монастырей, где проходят обучение и который для них является своеобразным признанием их мастерства. Так вот, во время ритуала, который проводили для Ярангира, присутствовали не только Талтары всех Старших Ветвей, но и их дети, уже как-то себя проявившие. Была среди них и Асия, сама только недавно получившая свой одушевленный клинок. Об этом обряде неизвестно практически ничего, но по кое-каким косвенным данным я могу предположить, что продолжается он несколько дней и ночей и только при особо благоприятном расположении звезд. Есть и еще кое-что, что и послужило началом этой истории: для мужчины его проводит юная женщина, которая не только видит Воина полностью обнаженным, что возможно только для членов одной семьи, но и, завершая этот обряд, делит с ним постель.
— И этой женщиной стала Асия.
И он, словно это, повторил.
— Да. Этой женщиной стала Асия. И это изменило всю его дальнейшую жизнь, потому что он полюбил Черную Жрицу. Вопреки обычаям Дарианы, он пытался не только найти ее благосклонность, но и, заручившись поддержкой отца, для которого положение возможной невесты открывало новые горизонты, просил ее руки. И получил отказ.
— От ее родителей?
— Нет, от нее самой. Черный Воин не произвел на нее того впечатления, что произвела на него она. Именно тогда он стал командиром «элиты», видно, рассчитывая своими подвигами добиться ее снисхождения, но ее сердце так и осталось для него закрытым. Ну а потом началось вторжение, во время которого он и погиб. И вот тут начинается самое интересное: мне доподлинно известно, что его меч был передан отцу. Правда, это было сделано здесь, на Лилее и поэтому его возвращение на Дариану остается под некоторым сомнением, но портал, на развалинах которого якобы его потом нашли, осматривался несколько раз, в том числе и моими воинами: пропустить такую игрушку они бы не смогли. Так что его появление в руках сына Властителя, в чьих жилах текла древняя кровь Даймонов в то самое время, когда на Лилее активизировались мобильные группы вполне может навести на мысль о том, что он был скорее там, чем здесь.
— Тогда остается непонятным, почему Черный Воин так и остался лишь тенью внутри своего меча.
— Когда к тебе попал клинок Асии?
— После того, как я стал Правителем темных: он был среди подарков, что преподнесли мне драконы.
Он, удовлетворенно, кивнул.
— Возможно в этом и кроется ответ. Даже отблеск души Ярангира был готов на все, лишь бы вернуть возлюбленную. А если бы ему было подарено новое тело… боюсь, он мог разрушить многие планы Вилдора в отношении нашего мира. А может… дело было в другом. И нынешний Ялтар решил избежать усиления влияния бывшего экселленаца армии вторжения, который всю вину за поражение в той битве возложил на того, кому должен был безоговорочно подчиняться. Но, как бы то ни было, меч Ярангира оказался в руках Ригана, кровь Даймонов откликнулась на призыв Хаоса и сын Властителя стал марионеткой в руках Черного Воина.