Чтение онлайн

Считаю часы до рассвета.

Молюсь — за них за всех, потому что правильно, конечно, что одни вверх, другие — вниз, только хочется, чтобы всем было хорошо… чтобы… я же был на земле… я же знаю, как это трудно… ходить по земле и думать про небо…

— Нет, нет, не пойдет.

— А?

— Не пойдет, говорю! Что вы мне тут розовые сопли рассусоливаете, ну кто это смотреть будет, вы мне скажите? Кто на это пойдет?

— Ну, снимают же… Лунгин там… Сокуров…

— Ну и кто их смотрит? Единицы… А мы все-таки на массовую публику работаем, не кот начихал…

— Ну а как, по-вашему,

должно быть?

— Не знаю я… в том-то и дело, что не знаю… Но не так, не так… Всего вам хорошего, молодой человек… попробуйте свои силы в мелодраме какой-нибудь, может, получится… следующий!

— А мы что… перерыв делать не будем?

— А вы что, устали уже?

— Да… есть хочется.

— Да дома надо было есть… прямо с голоду они умирают, бедненькие… может, полы мыть пойдете? Там график хоро-ший, и покушать есть когда, и…

— Ну что вы…

— Да что я, это все вы… Следующий!

Во, блин…

Стреляют, что ли? Не, вроде как померещилось…

Слушаю гомон толпы… только бы не стреляли, тут один выстрел, уже неважно, с какой стороны — и все, начнется бойня. Нет, парням нашим хоть кол на голове теши, на чистом английском сказал, оружие с собой не брать — нет, нате вам, притащили…

Если что, сами виноваты будут…

Что они там волокут, бомбы, что ли… а, нет, плакаты, я уж испугался, продолговатые, белые… Что у них там… но вар, но джоб-лес-нес… Про безработицу-то чего ради вспомнили… умники…

Ладно, Бог с ними…

И со всеми с нами…

А подмораживает. Только бы дождь не ливанул, а то быстренько смоет весь наш лагерь… я-то уже ко всему приучен, мне хоть небо на землю упадет, не уйду, а ребята нежные…

Это еще что… во блин, куда они поперли, совсем уже, что ли, мозгов нету?

— Эй, вы там что, охренели, что ли? Жить надоело?

— А тебе-то что?

— Да куда на щиты прете? Родного языка не понимаете, сказано, никаких провокаций!

— Да ну… прорвали бы оцепление, проломились бы в Парламент…

— Я вам проломлюсь! Они вам потом так бошки проломят, мало не покажется!

Только бойни здесь не хватало… Складываю руки в молитве, все, что угодно, только не бойня…

Вот и сглазил, все, что угодно… ливанул-таки дождь. Не сильный, дрянной такой мелкий дождишечко, а все равно как-то не в кайф… вон, кто-то уже манатки собирает… Давайте, давайте, если что, потом ко мне без претензий, я вас на площадь звал, вы смотались…

Сейчас бы в палатку… Ни хрена, нечего, уж кому, как не мне, со всеми быть… дождишко льет по волосам, по куртешке, темными пятнами на джинсах… обстричь бы космы все эти… ладно, успеется…

— Чего тебе?

Тощий парнишка замирает возле меня.

— Это… люди-то жрать хотят.

— Я в курсе.

— Да… ты это… фургон с пиццей обещал…

— Еще тебе чего? Манны небесной? Ясно сказал, фургон полиция задержала, я-то что сделаю?

Боже мой, зачем я про полицию сказал… Теперь точно оцепление прорвут, бойня будет… Вон, уже глаза загорелись… началось…

— А ну цыц! Да будет вам харч, будет!

Хватаю ящик с последней коробкой пиццы, вытаскиваю одну, другую, третью… ага, сами все поняли, в очередь выстроились… и на том спасибо…

пять, десять, двадцать… пятьдесят, сто…

Ну, чего уставились? Ошалело смотрят на меня, как вынимаю из ящика — двести, триста… кто-то уже шепчет — ну, фокусник, кто-то заглядывает в ящик… что ты там ищешь… на тебе, на, лопай…

Поутихли… Тут, главное, кто кого пересидит, мы их, или они нас… им, конечно, в Парламент харч на вертолете сбрасывают, только не век же им там сидеть…

Неужели…

Есть… двери открылись, вот они, выходят… и глава мирового правительства впереди… и магнаты… как их… Бейдельбергский клуб…

Иду. Медленно, тут, главное, никаких резких движений. Улыбаюсь. Показываю руки — вот, у меня ничего нет. Тут бы им цветов поднести, да какое там, подумают, что цветы ядом пропитаны… или еще что…

Надо же, даже руку мне пожал. Руки у него неожиданно теплые, прямо-таки горячие… Видно, что добрый человек, да вон они добрые, просто не ведают, что творят.

— Каковы ваши…

Вот тут-то все и случилось. Какая сволочь… кто-то из наших. И как аккуратно пальнул, прямо в лоб ему…

Полиция вскидывает ружья…

Взмахиваю рукой. Мир замирает. Застыли полицейские, застыли солдаты, застыли люди на площади… самый богатый человек в мире падает мне на руки. Прижимаю ладони к высокому лбу. Как всегда — больно сжимается сердце, да, это всегда нелегко…

Ну давай же… все, все, срослось у тебя все… дыши давай, дыши… чего стонешь… у кошки болит, у собачки болит, у магната не болит…

Так, что-то долго люди не шевелятся… а ну-ка отомрите… нет, давно уже спали чары, а стоят люди, оторопело смотрят на меня…

— Бросьте оружие.

Металлический лязг… в едином порыве.

— Предлагаю… начать переговоры.

— Не пойдет.

— А здесь-то вам что не так?

— А что так? Самим-то не смешно?

— Ну что вы… современный такой образ…

— Да я не про образ… Ну пусть он у вас в джинсовке, патлы сальные… только где вы это видели, чтобы он на баррикады лез?

— Ну… дань эпохе…

— В том-то и дело… Таких даней эпохе знаете, сколько развелось? То-то же… да за таким и не пойдет никто, скажут, еще один самозванец… самовыдвиженец… само… нет, вы не уходите… мы вас куда-нибудь… на вторых ролях.

— Нет уж, увольте… сами сидите на своих вторых ролях. Я уж… либо пан, либо пропал.

— Эх, парень, это же всю жизнь роль пана ждать можно…

— Значит, буду ждать. Всю жизнь.

— Ишь, какой… ну иди, иди… следующего давайте.

— А кушать когда?

— Ой, бедненькие вы мои… заморил я вас голодом, заморил, отощали совсем… Может, в вахтеры пойдете? Хорошо, сидишь целый день… ничего не делаешь…

— Да ну вас, сами целую курицу умяли, а мы…

— Ишь ты, они и про курицу знают… не птицу… Ладно, идите, голодненькие вы мои, может, на ручках вас отнести, а то на ногах уже не держитесь? После перерыва… продолжим…

…солдаты смотрят — не верят себе. Он идет прямо на линии огня, отсюда не видно его лица под капюшоном, да вообще непонятно, человек ли… свистят пули, рвут воздух — совсем рядом с ним, он как будто не замечает…