Продам май (сборник)
Шрифт:
Так оно проще.
Может, я и правда ему снюсь…
Может, мы все ему снимся… кто знает?
И все-таки… и все-таки, как ему сказать-то об этом… об этом? Вот он лежит, смотрит не на меня — сквозь меня, ясное дело, меня для него не существует, недовольный, уставший, еще бы, отдыхать лег, тут кого-то нелегкая принесла…
Да кого — кого-то.
Пустое место.
Что я к нему полез?
Вернуться?
Да какое вернуться, меня там свои на кусочки порвут, на шампур нанижут. Нет, можно, конечно, соврать что-нибудь, да, говорил, да, объяснил ситуацию, да, обещал подумать… Да не умею я врать, не умею, у меня на лице все написано, сочинял я или не сочинял…
Таким он меня создал…
Как? Как всех создает… Сидит, вырисовывает каждую черточку лица, каждую морщинку, каждый мускул, каждую блесточку в глазах.
И что я ему
И что я ему скажу?
Ну, что скажу… ну, я конечно, все понимаю… по молодости у всех какие-то хобби бывают, ну кто рисует, кто стихи пишет, кто на гитаре играет, у меня вон сеструха в школе картины рисовала, зашибись… Все ей художественное пророчили, родители ее на менеджера запихнули, ну на хрена? На днях у нее был, Новый Год все-таки, надо объехать всех своих знакомых-незнакомых… Все при всем, квартиру за три дня не обойдешь, дочка бегает, тростиночка такая тоненькая в костюме космической десантницы, муж сидит, я все у сеструхи спросить хотел, он у тебя вообще говорить умеет? На работе она там какая-то не то замша, не то в начальницах ходит… Ну и вот, вечерком муж с дочкой на какие-то там сивкины крутые горки пошли на площадь, сеструха хотела семейный альбом открыть, показать, как они в Турцию ездили, и тут падает что-то с антресолей… распахивается… и картины ее… И сеструха, вот как стояла на стуле, коленки поджала, и ревет…
Это я все про что? Тэ-экс, хорош я, хорош, меня к нему послали, а я давай рассказывать, как к сеструхе ездил… еще бы рассказал, как вчера мусор выносил, ему интересно будет…
Ну, что я ему скажу? Ну да, ну все мы такие, у каждого свое хобби, кто на скрипке играет, кто крестиком вышивает, кто картины рисует… Вот и вы тоже… Ну а потом забывается все, время все-таки, дела все-таки, жизнь все-таки, жизнь-то у нас такая, кого хочешь разжует и не подавится… И у вас тоже, наверное, так… Я вот тоже по молодости на моделях машин помешался, из чего только не собирал, из всякого го… о-о-х, простите… меня только на дипломатические переговоры пускать… На выставках каких-то выставлялся, призы получал… А потом как отрезало. А как не отрезало, в универ надо? — надо, работать надо? — надо, квартиру надо? — надо, не все же по обща…
Так, про что я опять? Ну да. Модели… Вот так приползешь из офиса, с копыт свалишься, думаешь, надо бы какой-нибудь жигуленок собрать, или кран башенный… Да какое… ужин себе подогреть, и то сил нет, перед компом сидишь, дрянь всякую ешь, дрянью всякой запиваешь…
Вот и у вас наверное так же, да? Да как не так же, дела-то у вас важные… Не в пример нашим. И нами вам уже заниматься некогда, тоже мне выдумали, морщинки-мускулы вырисовывать, бедрышки-ребрышки лепить… У вас сейчас другие заботы, учитесь какие-нибудь спиральные галактики в обратную сторону раскручивать, или из ничего, из пустоты — взрывать новые вселенные.
Это сложно. Я понимаю — сложно, наши крутые лбы в лабораториях элемент какой-нибудь паршивенький создать не могут, а у вас их тут вон сколько!
Это важно. Я понимаю — это важно, создавать вселенные, галактики, миры, разворачивать измерения, у вас, наверное, кто больше измерений создал, тому и почет…
Только это… Как бы это сказать-то поконкретнее? Ну, уж сильно хорошо у вас получилось. Это вот… самое. Видно, что долго вы над нами трудились, над каждым… Ручки-ножки вырисовывали. Глазки. Характер каждому прописывали, что любит, что не любит, чего боится, чего не боится, о чем мечтает, кого ненавидит… Судьбу каждому прописывали на тридцать томов, где родился, где учился, где влюбился, где женился, как сам хотел жизнь свою выстроить, как жизнь поломала… И так складно это у вас получалось, этот вот наследный принц два раза промелькнет в светских хрониках, и все, никто про него и не вспомнит, а этот вот парнишка из безвестного городка поступит в летное, а потом кто-то выберет его, а потом он скажет: «Поехали».
Так что это… уж очень хорошо у вас все склеивалось…
И что я ему скажу…
Ну, что он так на меня смотрит? И не на меня — сквозь меня, думает, я ему снюсь. Пусть думает, так оно и к лучшему…
Нет, я понимаю, конечно, у вас свои дела… У вас, наверное, тому, кто галактики строит, квартиры дают в параллельных мирах, а кто разворачивает измерения,
тот может с прибыли купить себе персональную вселенную, на двести миллиардов световых лет, тогда как по санитарным нормам на вашего брата полагается не более полутораста…Это я про что? Ну да. Так что у вас, конечно, свои дела, своя жизнь, вы, может, жениться успели, или замуж выйти, или десять жен себе взять, или соединиться брачным союзом со вторым, третьим, четвертым полом, чтобы создать семью… Не знаю я про вас ничего. А где семья, там и хлопоты, и квартиру, и детям одежонку, и жене шубу, а дочка как кукольный домик увидит, так заревет, а в школу пойдет, там вообще начинается… сколько стоит первоклассник…
Ну да… Так что я все понимаю, вам деньги нужны, а на нашем брате денег не заработаешь. Ну придут друзья, ну посмотрят, у-у, прикольно, и все… Ну, может, как-нибудь выкрутитесь? Ну, я не знаю… конкурсы всякие есть, передачи, где нас покажете, вам за это приз дадут?
Не слышит он меня, смотрит и не видит. Слушает и не слышит. Ему, наверное, все мозги проели уже, папа с мамой или благоверная его… Вот, такой-то в твои годы уже своей галактикой владеет, а такой-то уже на десяти измерениях развернулся, а ты все тут на водном шарике в грязи копаешься… Что за детский сад!
Ну все вы, наверное, с этого начинали, когда еще слабенькие были, когда еще крылышки не окрепли, вот так и опускались на какую-нибудь землишку, холодную, неустроенную, лепили там материки из глины, рыли канальцы для рек, играли с вулканами… Домой приходили все грязные, в глине, в песке, папа с мамой отмывали ваши крылья, нимбы, ругались, да что за сорванец, где такую грязюку нашел, да полно тебе, родная, я в его годы не лучше был…
Все вы там рылись… Нанизывали друг на друга молекулы, и все, наверное, через это проходили… в песочнице. Гляди, я какую штуку знаю, берешь углерод, азот, тут вот такую штуку строишь… а, знаю я, делал… да не, ты погоди, кислородом тут слепляешь, водородик сам прилепится, а дальше гляди… во-во, сейчас она пополам разделится, саму себя достраивать начнет… о-о-о, круто!
Все вы, наверное, через это проходили… показывали друг другу, как делится в грязной луже двойная спиралька, как барахтаются осклизлые комочки… как клубки водорослей тянутся к свету… соревновались, у кого больше всей этой живности выведется… А потом начиналось, дети, в школу собирайтесь, у доски искривляют пространство-время, на дом задают создать простенький мир, эх ты, все уже пятимерные миры лепят, ты двумерный сварганить не можешь… И как-то некогда уже смотреть, как пауки вылезают из воды, смотрят на незнакомую сушу. А-а-а, опять он допоздна в грязюке рылся, еще домой каких-то ящеров приволок, я их еле веником повыгнала…
Нет, я все понимаю…
Мы все… все понимаем…
Но все-таки…
Ну вы сколько с нами возились… может, какие-нибудь конкурсы выигрывали, еще бы, у других ну молекулы в грязи, ну пауки в лесу, а у вас — у-у-у, комок углерода и воды встал на лапы, построил пирамиду из камней. Призы какие-нибудь вам давали, путевку в соседнее надпространство, и наградили кольцом астероидов, вон, до сих пор вертится…
Ну что я ему скажу?
Годы-то идут…
Да не годы — тысячи лет. Ну хорошо, в детстве, ну хорошо, по молодости, алё, мы ищем таланты… а когда все одноклассники уже по второй галактике себе купили и на двадцать измерений развернулись, а вы все вокруг одной звезды ютитесь, я понимаю… как-то не в кайф… Сам до сих пор в полуторке с женой с детьми, хоть вешайся… слушайте, а может, посодействуете? Вам же раз плюнуть, пальцами щелкнете, и будет мне золотой дворец… Ну, дворец не надо, ну хоть трешку, сыну комнату, дочери… не, четырешку лучше, мне бы еще кабинет отдельный, а то жена как на уши сядет, так не слезет…
Это я про что? Ну-ну, хорош, меня сюда зачем послали? А я что? Не дай бог сбудется, о чем просил, меня на земле с потрохами съедят, еще попросят… Во, скажут, его послали… а он… себе, любименькому…
Ну что я ему скажу?
Ну все, конечно, правильно… дети вырастают… кладут свой сказочный мир куда-нибудь на полку, так, лет через миллиард полезут за какой-нибудь стамеской, стряхнут пыль со своей планетки, и нахлынут воспоминания… а как Македонский полмира завоевал… а как пирамиды строили… а как две супердержавы нацелили ракеты друг на друга, в преддверии последней битвы, Армагеддона, которого — не случилось. А как… И будете вы вертеть в старческих руках свою игрушку, а там уже и нет ничего, руины столиц, обломки дворцов, ржавый остов Эйфелевой башни, пирамиды замело песком…