Чтение онлайн

Теперь никто не знал, что было лучше, идти по бесконечному лесу, или оказаться здесь на пороге новой неопределенности.

–  Ахринеть!
– сказал Майкл.
– Здесь все такое монументальное? Лес с неизвестно заканчивающимися ли деревьями, через который мы идем уже, наверное, вторые сутки. Собственно сами местные бесконечные сутки. Эта чертова ночь никогда, наверное, не закончится! И это! Оно же просто огромное!

–  Что бы это могло быть?
– задумался Бинэси.

Остальные что-то говорили на своих наречиях. Ко всему добавилось чувство голода. А может, это оно просто обострилось, при встрече с новыми

вопросами.

–  Я не знаю, что там. Но перед тем, как туда идти, я сначала поем, - сказал Бинэси.

–  А ты туда пойдешь, - испуганно спросила Пейжи у Бинэси.

–  Я пойду, - уверенно заявил Майкл.

–  Я тоже пойду, - подтвердил свои намерения Бинэси.
– Но стачала поем.

Они снова вернулись в лес, нашли еды и остановились, словно затаив дыхание перед сложным броском.

***

Шло время. Кто-то вставал, ходил, садился. Периодически возникали и быстро затухали локальные разговоры. Как, например, Рилей от скуки сказал:

–  Давно не объявлялись новенькие!

–  Не известно, что лучше, - ответила Ванесса.
– Как объявится какой-нибудь ненормальный.

Но разговоры становились все короче. Люди совершенно чужие. Общих интересов нет. Дежурные темы уже исчерпаны. Сказывался так же и языковой барьер - с одинаковым родным языком были только Эмили и Рилей.

Но Эмили не хотелось общаться с этим аборигеном. Деви была не сильно разговорчивой, а Ванесса английский знала не на столько, чтобы беспечно болтать. Она все-таки была канадской француженкой. И этим все сказано. Квебек! Она так сильно этим гордилась, что Эмили даже не захотелось пытаться говорить с ней на французском, который Эмили немного знала.

"Многие европейцы знают немного какой-то другой европейский язык, - в очередной раз думала она.
– А я вот не тот выбрала. Нужно было учить португальский, или итальянский. Сейчас могла бы разговаривать с этими двоими. Впрочем, и испанский бы подошел. Эти три языка вроде сильно похожи. А французский отличается сильнее, особенно на слух".

Для разнообразия они всей компанией перемещались с места на место: за другие столы, к окну, на кухню...

Пытались даже спуститься на этаж ниже через окно. Но никаких подручных средств не нашли. Простыни в комнатах показались настолько тонкими, что никто не решился на них спускаться, хотя игру на перетягивание каната они вроде выдержали. А собрать достаточное их количество для крепости не смогли, так как для этого нужно найти много открытых комнат, но никто не помнил, где искать свою. А может, не хватило отчаяния еще и из-за боязни спуститься и остаться там. Здесь какая-никакая, а компания. Уже все-таки своя. А там?

Так они прожили еще два голода. К окончанию второго по звукам в коридорах нашли еще одного свеженького.

–  Внешне он ближе всего к тебе, Рилей. Может, он африканец. Да. Но ты австралиец, - рассуждала Эмили.
– Ну, попробуй познакомиться.

–  Да ничего у него не получится, - заранее сдался Витале.
– Посмотри на него, он же араб.

Араб действительно не понял диалекта Рилея. Перепробовали еще несколько языков, но неожиданно незнакомец сказал:

–  Жьмапэль Мусъаб.[(франц.) Меня зовут Мусъаб.]

–  Бо! Кельжуа! Ильсэпарлефрансэ! [(франц.) Какая радость! Он говорит по-французски!] - воскликнула Ванесса.
– Его зовут Мусъаб. Он говорит по-французски. Какая же это

прелесть! Наконец-то здесь будет с кем поговорить, - тараторила она вперемешку на французском для себя и на английском для остальных.

Незнакомец оказался тунисцем, где, как и в большинстве бывших колоний, уживаются два официальных языка. Его взяли под ручки и понесли в трапезную. Застольных разговоров на этот раз хватило. А после продолжительного банкета сытые желудки отвоевали себе ресурсы тел, и всех сморило в сон.

И снова наступило утро, точнее можно было бы так сказать, если бы что-то изменилось за окном. Но там были все те же надоедливые непонятного цвета сумерки. Календарное утро определялось только ощущением пробуждающейся бодрости после хорошего отдыха.

–  Поздравляю вас, господа, - как-то сказала Эмили.
– У нас появилась вторая единица времени. Мы здесь находимся шесть голодов или две дрёмы.

–  А почему шесть голодов?
– озадачился Витале.
– Мы уже шесть раз ели? Кажется, меньше.

–  Ну, у нас между попытками поспать, а по сути мы только дремали, получилось по два голода.

–  Не скажите, не скажите! Я спал почти нормально, - признался Тадеу.

–  Тебе везет больше, чем другим, значит. Ты почему-то не ощущаешь засады, в которой оказался, - продолжала Эмили.
– Плюс непосредственно сон, у некоторых, - она улыбнулась Тадеу. - Многие дремали. Отсюда я взяла название. Можете придумать другое. Сон можно приблизительно по времени приравнять к одному голоду.

–  Диалектика!
– восхищенно сказал Витале.

–  Схоластика!
– возразила Эмили.

–  Заумно вы как-то говорите! Будете нашими мудрейшими из мудрецов, - сказала Ванесса.

–  Тогда уж звездочетами, - засмеялся Витале.

–  Только звезды в местных сумерках, кажется, так и не появились, - улыбнулась Деви.

Стали чаще всматриваться в окна, в поисках новых контактов. И даже звали людей с других этажей. Где-то далеко внизу, они увидели, кто-то все-таки спускался по простыням вниз. А висячая лестница так и осталась висеть. Но у тех был больше стимул. Они спускались с одного их первых этажей на землю.

Из увиденного сделали вывод, что там должно быть уже больше людей, раз они смогли связать такую длинную веревку.

–  Или там просто оказалось много незапертых помещений. А у нас всего одно, - предположил Тадеу.

–  И они тоже смогли найти общий язык, - продолжила цепочку предположений Эмили.

*

Неоднократно возникавшие возгласы: "Нужно что-то делать!", "Сколько можно сидеть, сложа руки?" заканчивались отсутствием идей. Были даже попытки во что-то поиграть, чтобы скрасить быстротечность возникавших разговоров. Но отдых, при полном отсутствии перспективы даже на ближайшее время, казался скорее работой.

Эмили снова задумалась над темой разноязычности и многонациональности. И зациклилась на ней. Но не она одна. Тадеу, обиженный тем, что его с трудом понимает только один Витале, но он не всегда переводит общие разговоры, ведущиеся на английском, тоже думал об этом.

–  Заметьте, - сказал он, обратившись к Витале с просьбой перевести.
– Вот нас уже восемь. И мы все из совершенно разных регионов, говорим на разных языках, я имею в виду родной. Разные по профессии. Кстати, Ванесса, ты чем занимаешься?
– не упустил он момента обратиться к ней.