Принцип "Земля"
Шрифт:
– Ты так уверенно говоришь. Может, первая и попробуешь?
– предложил Тадеу, после некоторой заминки, связанной с переводом.
– А вдруг они не свежие?
– встревожилась Деви.
– В шкафах вообще-то холодно. Это попросту холодильники, - ответила Эмили.
– Мы можем, конечно, и дальше бояться, что они не свежие, или что их нельзя есть сырыми, или вообще. Здесь нет никаких инструкций и поваренных книг. Придется пробовать. Я лично готова, так как не вижу другого выхода. Больше трех-четырех часов еще я не продержусь.
С этими словами она начала выбирать
Через некоторое время все четверо сидели за столом в обеденном зале и вполне привычно ели и одновременно почти безмятежно болтали. Только тема разговора была непривычной.
– Итак, значит. Мне кажется, прошло как минимум несколько часов, как я проснулась, - вернулась к хронологии Эмили.
– Часов пять, шесть. Я даже уже проголодалась. Тадеу, ты здесь сколько уже ходил, до того, как мы с Деви тебя встретили?
– Да часов, может, тоже пять, шесть. У меня уже крыша начала ехать, - ответил он.
– Значит, мы имеем историю длиной в девять часов где-то. Ты проснулся, было светло?
– Да. Как днем.
– За окном и сейчас день. Значит, это было утро.
– Ты обошел весь этаж? На других этажах ты был?
– Я не знаю, весь этаж я обошел или нет. Все коридоры одинаковые. Кроме этой двери, я больше ничего не нашел интересного.
Полной непринужденности беседы все же мешала необходимость толмачества. Витале явно не был рад своей роли переводчика и надеялся, что рано или поздно это закончится. Но сейчас он хотел просто спокойно поесть.
– Я понимаю важность разговора, - вдруг пожаловался он, - но я устал переводить с английского на итальянский, догадываться, что именно он говорит на своем долбанном португальском и переводить это на английский. Я все-таки не профессиональный мультипереводчик.
– А, кстати, кто ты по профессии? И сколько тебе лет?
– спросила его Эмили.
– Мне тридцать пять лет, тружусь, трудился, - поправился Витале, - я в call-центре.
– Ну, тогда ты должен свободно и без устали говорить часами на совершенно неинтересные темы!
– подбодрила его Эмили.
– А это интересно? Я имею в виду твою работу?
– Скорее не очень. Одни звонят, чтобы прокричаться и нахамить, другие спокойные, но не поймешь, чего хотят. А ты сама чем занимаешься? Да и остальные?
– Я с самого детства кручусь в школе альпинистов, - начала с себя Эмили.
– Сначала училась, теперь учу, сама мотаюсь по соревнованиям, других вожу. А ты, Деви?
– Я пока только студентка. Учусь на юриста, - скромно ответила Деви.
– И больше ничего не делаешь? Я, когда была студенткой, еще много чего успевала, - удивилась Эмили.
– По вечерам мне приходится подрабатывать няней, - неохотно добавила индианка.
– Понятно. Слушай, ну, очень же интересно узнать про него. Спроси его, про нас расскажи, - Эмили попросила Витале.
Поговорив с Тадеу, Витале сообщил, что ему двадцать девять лет, и он парикмахер-стилист.
– Ясно. Типа творческая личность. Поэтому он так легко впадает в истерику и не имеет терпения, -
с некоторым пренебрежением прокомментировала Эмили.– Я не понял, ее что-то не устраивает?
– заметив выражение Эмили, возмутился Тадеу.
– Она рада, что среди нас есть хоть один человек с творческой профессией, - успокоил его Витале.
– Не очень видно, что она рада.
– Просто она считает, что такие люди легко выходят из равновесия.
– Да? Ну, пускай лезет тогда в свои горы, - огрызнулся Тадеу.
– Да ладно. Все нормально.
– Монтана - это, я так понимаю, гора. Ему что-то не нравится по поводу гор, - поинтересовалась Эмили у Витале, выхватив из их потока звуков знакомое слово.
– Он просто гордится своей профессией и ничего не имеет против гор, - Витале передал Эмили слова Тадеу, пускай и далеко не дословно.
– Ладно. Пускай расслабится. Значит, среди нас нет ни одного человека с полезной профессией, скажем, повара, - закончила тему Эмили.
– Но мы все приблизительно одного возраста.
Она перевела дух и снова начала рассуждать о происходящем:
– Мы отвлеклись. Что мы имеем. Выход с этажа мы не нашли. Все комнаты, кроме этих двух закрыты. Здесь есть еда. На сколько ее хватит, мы не знаем, но на ближайшее время есть. Кстати, мы ее едим, и пока нормально, - обратила она внимание.
– Самочувствие не ухудшается. Головокружение или проходит, или я к нему привыкла.
– Была еще одна открытая комната, вспомнила Деви.
– Точно, - Эмили тоже вспомнила о незапертой комнате.
– Из остальных открытых комнат вышли мы. Значит нужно искать пятого. Или он нашел выход и ушел с этажа.
– Кстати, вы заметили, что как будто вечереет?
– спросил Тадеу, смотревший в окно, так как не понимал, о чем говорили остальные по-английски.
Все посмотрели в окно, но разошлись во мнениях. Эмили и Витале сказали, что вроде тот же день. Деви согласилась, что свет стал не таким ярким.
– Может, это облака, - предположила она и пошла к окну.
Остальные оставались за столом. Подойдя к окну, Деви взглянула вверх:
– Вообще-то облаков я не вижу.
К ней все-таки присоединился Витале и тоже убедился, что облаков нет. Он заговорил о чем-то с Деви. Через некоторое время к окну подошли и остальные, продолжив все тот же разговор, состоящий преимущественно из вопросов.
Какое-то время они простояли здесь пока вдруг...
– Черт, что это такое, - практически одновременно крикнули что-то подобное все четверо на своих языках и начали переглядываться друг на друга.
– Там проснулся кто-то еще, - предположил Витале.
– И он тоже ломится в ту дверь и не может ее открыть, - засмеялась Эмили.
– Это наш пятый нашелся.
Они вышли из столовой.
– Там на самом деле несколько разных голосов, - сказал Тадеу. - Или мне показалось?
Витале перевел сказанное.
– Мне тоже так показалось, - подтвердила Эмили.
– И мне, - согласилась Деви.
Голоса затихли, когда услышали эти разговоры. Эмили открыла дверь. С полминуты все смотрели друг на друга, изучая.