Принцип "Земля"
Шрифт:
– Эмили!
– обрадовалась Деви.
Никто не ожидал, что она выйдет из другой арки.
– Невероятно! Где ты была? Как ты? Все в порядке?
– причитала подбежавшая Ванесса. Чувствительность ее натуры перехлестнула квебекскую гордость, и она искренне радовалась появлению Эмили.
– А мы тут не находим себе места, где же ты? Что с тобой стало?
– сыпала она словами.
– Все отлично, девочки!
– отвечала довольная Эмили.
– Со мной все тоже отлично! Эти арки - это то, что мы искали здесь всю эту чертову ночь и прошлый день, все эти голоды и дремы! Они
– Витале пошел за тобой. Туда, - рукой показала на первую арку Деви.
– Не беда. Разберемся, - ответила уверенная Эмили.
– А ты не видела там больше никого незнакомого, - спросил Рилей.
– Твою голову что ли?
– засмеялась Ванесса.
– Нет. Не видела, - задумалась Эмили.
– Голова высовывалась из этой арки?
– Да, - ответил Рилей.
– Значит, она шла к нам сверху. Чтобы ее найти, нужно идти наверх. То есть в ту арку.
И Эмили, не раздумывая, шмыгнула в нее.
Она увидела забавную картину, хотя после этих арок она уже ничему не удивлялась. В углу, обратившись лицом в угол, согнув спину, сидел человек в позе молящегося.
– Эй, - осторожно окликнула его Эмили.
Она не торопилась докричаться до него и получить реакцию. Человек явно не был в состоянии душевного равновесия. Но голос другого живого человека, показалось Эмили, не вызвал у сидящего усиления настороженности, наоборот, он действовал на него успокаивающе, его плечи невольно опустились, дыхание стало более глубоким. Не спеша, Эмили все-таки подошла к нему и дотронулась до плеча.
Найти общий язык они не смогли. Эмили даже и не надеялась на это, лишь только увидев его лицо. Они уже проходили это с Хантаем и Сай. Этот был из них же. Им удалось, однако, познакомиться.
– Идем, Арамаан, - сказала Эмили, и взяла его за руку.
– Идем со мной.
Она повела его в арку, возле которой он нервно остановился.
– Все нормально. Идем, - уговаривала Эмили.
Ей пришлось задействовать всю свою убедительность, чтобы заставить его пройти через арку. Вслед за ним прошла и она.
– Смотрите. Вот она наша голова. Рилей был прав. И мы зря нападали на него с духами. Его зовут Арамаан. Больше я ничего не знаю. Он такой же, как Хантай и Сай, говорит мало и на каком-то своем наречии.
Обычное дело. Большинство европейцев не способны отличить людей разных азиатских народностей. Но Хантай сразу понял, что это не его сородич. Однако он заговорил с ним. Несколько фраз они произнесли как будто невпопад, но потом заговорили на третьем языке, что на слух, конечно, сумели определить присутствующие. Заговорили очень слаженно и кинулись обнимать друг друга.
– Как это чудесно, - сказала Ванесса, - разыгрывая слезы умиления, хотя вполне возможно, что ее радостные эмоции были настоящими.
– Да просто индийское кино! Я твой брат, и ты мой брат, - улыбнулась Эмили.
– Деви, только не обижайся. Но у вас действительно все фильмы такие.
– Что же это такое? Эти двое, значит, нашли себя. Витале пропал. А без него я в абсолютном информационном вакууме, - негодовал
Тадеу.Из этих слов Эмили поняла только слово Витале.
– А! Витале! Нужно его найти! Он, наверное, заблудился. Я сейчас, - сказала Эмили, - найду Витале. А потом... Ванесса, Деви, - Эмили обратила на себя внимание.
– Я вернусь, а потом не знаю, кто как, а я пойду на первый этаж, буду искать выход отсюда.
И она пошла вниз.
15.
– Это была последняя информация на сегодня. Но мы еще вернемся к этому вопросу, так как нужно будет думать, что делать с людьми.
– Вы это серьезно говорите, что мы закрываем Европу? То есть, я правильно понимаю, полностью?
– Вы меня понимаете правильно, - ответ был дан спокойным тоном уверенного руководителя, хотя и немного усталым. Сказывалось позднее время.
– Я именно это и говорю. И категорически серьезно.
– И это решение, насколько я понимаю, уже окончательное и никакой дискуссии не предполагается?
– Дискуссия уже была. Все, в том числе и Вы, имели возможность выразить мнение и изложить аргументы. Так что не нужно делать вид...
– Ладно, не будем. Только все равно не понятно. Закрыть Европу!
– он в недоумении покачал головой.
– Все очень понятно. В сложившейся ситуации, о чем именно я говорю, все присутствующие в курсе, мы просто не можем более обеспечивать этот проект. Он не самый масштабный, в плане территории, но финансово самый дорогой.
– Полностью!
– видно было, что вопрос хотя и муссировался, но такое решение было неожиданным, и выбивало из колеи.
– И насовсем?
– Странный вопрос! А Вы полагаете, что можно заморозить проект? Бросить в Европе людей, пусть выживают сами? Или может людей убрать, а бросить все остальное? Без присмотра?
– Сокращение проекта могло бы быть компромиссным вариантом?
– Кого удалим? Турцию, Грецию? Испанию? Или, может, Черногорию? А... Наверное, Францию? Допустим, кого-то оставим. Что скажут другие?
– Ну, ...
– Затрудняетесь? Каждый из этих вариантов обходится нам дороже любого другого целого направления. Европа нынче дорога! Она, впрочем, всегда была дорогой.
– Это цинично, говорить о культуре и истории через призму денег.
– На моем месте было столь же цинично свернуть все остальное и оставить только Европу. Финансово эти варианты сопоставимы, но людей пострадало бы в десять раз больше. Так что циничным можно было бы назвать и отстаивание Вами Европы, поскольку это именно Ваше направление.
– Хорошо. Оставим циничность циникам!
– Спасибо на добром слове. Надеюсь, и в дальнейшем мы с Вами будем находить общий язык столь же легко. На самом деле, я Вас понимаю. Это нормальная реакция с Вашей стороны. Но такова ситуация.
– Да. Пожалуй, я несколько погорячился. Вы, конечно, в чем-то правы.
– Изначально предполагалось значительно большее сокращение финансирования на исследовательские цели. Удалось выбить увеличенный бюджет.
– Там как на базаре, начинают сразу с шокирующих скидок, чтобы в итоге сторговаться на удобной им величине, - провел аналогию еще один из присутствующих коллег.