Повелитель Грёз
Шрифт:
– Смотрите, Ураш уже улепетывает!
– воскликнул Холеф.
Долговязый хранитель драпал на лихой лошади, и полы плаща махали, как крылья. Вдруг Ураш превратился в стервятника и улетел в низкую пелену.
Элден зажмурился и мотнул головой.
– Пожалуй, вы правы, мне стоит отдохнуть.
– Мы принесем вам благие вести, - сказал Кейварт.
– Возложим медузы к вашим ногам.
– Да, обязательно, когда придет черед, бросьте нашим солдатам со стен знамена. Пусть заменят на крышах медуз на сорок. А ты - продолжай играть!
Гидо тревожно кивнул и перешел на минорную тональность.
* * *
Элден
Конвой ввел Сагдара. На латах вашорца появились новые вмятины, запеклись пятна крови. Испачканные волосы застилали глаза, и он время от времени подергивал головой, как его любимые кони.
Барон глянул на жреца - он не считал Элдена властелином - нечистый откинулся на спинку стула, ухмыляется, но ноги под столом наверняка дрожат!
Элден приказал конвоирам выйти за дверь и запереть. Сагдар стоял в семи шагах с завязанными за спиной руками.
– Что, твой хозяин сбежал, а ты не успел?
– спросил Элден.
– Потому что я сражался, в отличие от этого труса. Собственноручно прирезал пятерых или шестерых.
– И в замке тоже? Ты убил Галата, Сароя?
– Галата мы с Урашем вообще кончать не собирались. Вероятно, его зарубила какая-то мелкая сошка, вроде десятника или ниже. Мальчик, верно, когда-то жестоко оскорбил безропотного солдатика - он запросто мог, я знаю!
– вот солдатик с ним и поквитался в заварухе. Да еще и помучил сперва, я видел труп наследника. Мы бы казнили убийцу, если бы выяснили кто. На Галата имелись определенные планы.
– А Сарой?
– Вот достомола укокошил лично я. Этот мерзкий старикан плел интриги против меня, мне хорошо известно. Наущал, наводил напраслину, подстрекал. Делал все, чтобы расшатать мои позиции при дворе. Если бы Дараган меня не ценил, я бы давно гнил в подвалах башни Болей.
– И ты осмелился пойти на своего покровителя, предать его.
Сагдар фыркнул:
– Да ему недолго оставалось! Помер бы он, а мне куда деваться? Сразу бы и надели кандалы.
– Все равно ты изменил. Ты понимаешь, какое наказание тебя ждет. Клятвопреступление и в Сафарраше, и во всех некняжествах карается смертью.
– Тебе не следует меня казнить, властелин.
– Сагдар снова фыркнул.
– У тебя не то положение. Ты здесь никто, временная картонка, пока они не договорятся о разделении власти. Убив меня, ты совсем испоганишь ситуацию. Я - барон, представитель знатного рода, моя семья веками связана кровью и общим делом с великими домами. Оставь меня - и я воздам им за тебя похвальбу, может, тогда после свержения ты сохранишь себе жизнь и все члены.
Элден повернул голову к глухой стене.
– Ты врал своему старому властелину, врешь и новому.
– А тебе придется мне поверить!
– засмеялся Сагдар.
– Довериться!
– Помню, ты уже как-то предлагал мне союз.
– Мы с Урашем на самом деле хотели видеть тебя на нашей стороне. Но это было трудно осуществить.
– Также ты повинен
в гибели трехсот стрелков. Ты понимал, что варварская конница их перебьет. Дарагану ты все представил, как неэффективность нового оружия и криворукость солдат.– Ничего подобного! Мы просто недооценили козлопасов.
Элден внимательно посмотрел на Сагдара.
– Ты лжешь. Ты побеждал куда более сильных врагов. Воеводы твоего искусства так не ошибаются.
– Может, я и лгу, а ты - глупец. Не властелин, а дурилка и посмешище для всех. И окружил себя подобными... Дираиш, богомерзкая жертва обряда. Да с ним ни один достопочтенный барон рядом не встанет! Дараган его и нарек первым воеводой из-за того, что Дираишу никогда не обрести опасного влияния и не двинуть свое войско на властелина. Эта полудевка предаст тебя, едва почует барыш!
– Ты тоже предал своего властелина, хоть и не полудевка. Или я ошибаюсь?
– Я куда искусней Дираиша, но не стал первым воеводой лишь потому, что со своим влиянием и происхождением слишком угрожал Дарагану.
– Все эти подробности не снимают с тебя вины. Ты изменил сюзерену и направил на смерть триста человек.
Сагдар фыркул третий раз.
– Просто им следовало лучше стрелять! Тогда бы выжили.
– Ты знал их уровень. Видел тренировки на стрельбище.
Сагдар ухмыльнулся и посмотрел на жреца. Сидит тут, напыщенный, и правда думает, что властелин и вершитель судеб. Еще и улыбается. Ничего, скоро его вернут на землю.
Сагдар почуял запах гари. Надо ему сказать жрецу, что где-то уже восстание против его сияния, замок-то пылает! А этот идиот улыбается шире прежнего. Ха! Надо обязательно сделать ставку, когда его свергнут. Новый добрый коняшка в хозяйстве весьма кстати. Нет, ну, действительно дымом несет! Еще и каморка эта душная и тесная. Доухмыляется он, задохнутся сейчас оба. Вот, собирается наконец-то, встает из-за стола.
Властелин не встал. Он ногами отбросил стол в сторону, обнажив огненную трубку. Сагдар уставился на догорающий фитиль, глаза барона расширились. Трубку покрывали благолепные рисунки сафаррашских кудесников, но насладиться ими вашорец уже не успел.
– Искра! Божья искра! Ха-ха!
И смех Элдена потонул в грохоте выстрела.
37
Ками сидела на бочке с треской и грызла яблоко.
– Не больно?
– Пенни ощупывала ее руку, водила по предплечью, нажимая то там, то сям.
– Не-а, не больно.
– Ками с хрустом откусила здоровый кусок, чуть не поперхнулась.
– Тогда мазать больше не надо.
– Хвала Восьмирукой! Вонять хоть не будет.
– Ты сейчас и так вся треской пропитаешься, если не слезешь.
Ками спрыгнула с бочки, на лету выбросив огрызок в пустую квашню.
– Нужно возблагодарить Заступника, - сказала Пенни, - за то, что не позволил темному эфиру проникнуть в рану. От такого и умирают нередко или остаются увечными. Я тебе раньше опасалась говорить, чтобы не напугать и не навести ненароком сглаз.
– Я помолюсь и Восьмирукой, и Заступнику.
– Ками вдруг нахмурилась.
– А шрам так и останется?