Чтение онлайн

– Вот наша цель, - прошептал Шрай. Он лежал слева от Ками, а сама она посередине.
– Амбар с пшеницей и его могучая охрана. Да, невеликой стратегической важности задача.

– Мы что, притащились сюда грабить амбар?!

– Тише говори! А ты думала, мы идем освобождать деревни из-под ига властелина? И такие походы тоже важны. Наполним мешки и принесем в лагерь. Тебе тоже дадим, впрочем, толку от тебя... Ладно, сколько уж сможешь унести.

– Я думала, мы идем кого-нибудь спасать. Хотя бы какую-нибудь девочку, чтобы не стала мертвой, как эта.
– Ками провела по плащу.

– Эту девочку не убили. Она изошла страшной сыпью и умерла в жестокой лихорадке. Темный эфир прикончил

ее, а не люди властелина.

– Все равно...

– Ты начиталась своих глупых сказок и решила, что все так легко? Мы больше вынуждены выживать, а не воевать. Нам жрачка нужна, а не бои со стаями сорок. Считаешь, нас кормят крестьяне? Как бы ни так. Они запуганы, даже у них мы берем зерно силой.

– Так это крестьянский амбар? Не сафаррашских солдат?

– Да, это деревенский амбар. А охрана, чтобы сами селяне не подворовывали. Потому Кед-Феррешем так мало, всего трое. Не от войска эта защита. Мужики могли бы собраться в толпу, человек сто справятся с тремя куклами. Но затем, естественно, придет куда большая армия. Четверть урожая отходит властелину, остальное крестьяне оставляют себе. Такой вот оброк.

– И мы тоже, получается, ограбим крестьян...

– Не ограбим, а возьмем свое. Мы за них вообще-то сражаемся. И им гораздо лучше, если мы заберем силой, а не они сами принесут в лагерь. Тогда бы их развесили вот на этих соснах.

– Я поняла.

– Вот и славно. Стреляй в среднего. Тебе нужно попасть в глаз.

– Обязательно точно в глаз?

Ками никогда не тренировалась на таких дистанциях. До Кед-Феррешем было порядка ста пятидесяти шагов, а стрельбище Ветреного замка насчитывало лишь сто. В солдатский лагерь близ Салира, где большое стрельбище, ей ходить не разрешали. Она однажды попробовала пробраться, но попалась на первом же часовом. Потом ей вообще два месяца стрелять запрещали. И отец бы так и не разрешил, если бы сотник Илмар не вступился.

– Не переживай, если промажешь, мы уж добьем твоего, - ободрил Илмар.
– Успеем перезарядить свои, пока он бежит. Вдвоем уж с одним точно справимся.

– А крестьяне не прибегут им на помощь?

– Они все давно в поле. Им пахать надо, а не стоять у амбара истуканами.

Она никогда не стреляла и из столь мощного арбалета. Хорошо, что Шрай натянул эту толстенную тетиву из матово-рыжего металла. Ее Ками и на величину мизинца не сдвинуть.

– Я попаду, - прошептала она. Подняла капюшон повыше, приставила оружие к левой щеке. Из-за холода продолжали течь сопли, но вытереть нечем - правая рука удерживает ложе, а левая - на спуске. Ками тихонько шмыгнула носом. От арбалета пахнуло древесиной.

– Стреляем по сигналу, - разъяснил Шрай.
– По любому моему слову.

– А можно я скажу?
– попросила Ками.

– Ладно. Говори любое слово, и все стреляем.

Ками прицелилась. Хорошо, что Кед-Феррешем неподвижны. Глаз отсюда не разглядеть, и она направила мушку в то место, где он быть должен. Порывистый ветер трепал капюшон куклы то в одну сторону, то в другую.

Ками сказала:

– Дараган.

Дзинь!!!
– Полетели три стрелы.

Все куклы упали. Ками почудилось, что все произошло медленно, и Кед-Феррешем как бы сложились, а капюшоны волнистыми линиями снизошли за ними.

– Готов поспорить, - произнес Илмар, - это первый Кед-Феррешем, убитый семилеткой.

– Мне девять уже!
– прошипела Ками. Она бы крикнула, да нельзя.
– И не первый, а второй!

– Прости, милая.

Они крадучись добежали до Кед-Феррешем.

– Ты своему попала не в глаз, а в щеку.
– Шрай попробовал вынуть болт. Не вышло.
– Но тоже неплохо. Наповал.

Ками улыбалась и переводила взгляд со Шрая

на Илмара и обратно. Крутила головой туда-сюда, туда-сюда. Мятежники смеялись, и она впервые видела, каким добрым может быть лицо Шрая.

А потому смеялись они, что лицезрели широченную и щербатую улыбку чумазой девчонки. Вчера у Ками выпал молочный зуб.

24

Отряд растянулся на добрые полчаса пути. С головы, где шли Элден и Сагдар, хвоста было не различить, он терялся на горизонте, тонул в пелене цвета ряженки. Там страдали рабы, тащили телеги, набитые сундуками с самоцветами. Колонну конвоировали семьдесят восемь Кед-Феррешем, выстроились по бокам на равном друг от друга расстоянии. Два ряда почти смыкались вдали, театр кукол перед ширмой-пеленой. Не убежишь.

Конь Элдена, Дым, как выяснилось, не так уж и плох. Вначале думалось, что эти кости, обтянутые вороной кожей, не провезут всадника и день. Но чем дольше Элден ехал, тем более убеждался в крепости сухожилий и выносливости мышц Дыма. Стало не страшно, что он вдруг рассеется под тобой, тряхнет гривой и испарится. Конь тоже привык к наезднику, размеренно двигался, переливаясь блестящими боками.

– Мы отлучились из Сафарраша примерно на месяц, - вымолвил Сагдар.
– А меж тем, в это время началась война с Салиром.

– Предсказуемо, - ответил Элден.
– После убийства салирских послов, того и следовало ожидать.

– Но войну объявил не Салир.

– И это ожидаемо. Какой некнязь в открытую пойдет на Дарагана? У Салира нет шансов.

– Ни единого. Даже несмотря, что наши войска ведет Дираиш. Весьма жалкий воевода, скажу я тебе.

– Я не разбираюсь в этих делах, - произнес Элден.
– Но уверен, армия Сафарраша настолько сильнее, что и без воевод бы справилась. Салир быстро падет.

– Да, причем мы застали их врасплох. Они узнали о казни послов не сразу, а спустя много дней. Мы гостеприимно выпустили их дорогого слугу, и он поведал Карьмину совершенно другие вещи относительно наших планов.

– И какие у Дарагана соображения насчет Карьмина?

– Не знаю. Но могу сказать, что Карьмина и все семейство эн-Салир возненавидит собственный народ. Мы станем резать, жечь, топить и сдирать кожу. И во всех бедствиях вина Карьмина.
– Сагдар глядел вперед. Не конкретно на что-то, а поверх дороги. В светлое будущее.

Элден не любил подобных разговоров, неприятно слушать, что именно сафаррашские солдаты учинят с несчастными салирцами. Он развернулся и направился против движения колонны, в сторону рабов, где была и Эми. Однако в отличие от невольников и низкородных, она имела право ехать верхом, будучи дочкой хранителя храма. Элден одного за другим миновал Кед-Феррешем, куклы тянулись к горизонту, словно обугленные колья Жженой рощи. Лошадь Эми, буланая кобыла, двигалась подле груженой семью сундуками телеги с корявыми колесами, упряженной четверкой рабов. Слишком великий для Эми плащ свешивался кобыле по колено. А на привалах его приходилось поддерживать.

– Еще не пожалела, что поехала с нами?

– Нет. И никогда не пожалею.
– Светло-русые локоны ниспадали из-под черного капюшона. Элден отметил, что кобыла буланой масти замечательно подходит Эми.

– Ты же не знаешь, что может тебя ждать в Сафарраше.

– Зато знаю, что ожидало бы в Сад-Веште.
– Эми подняла глаза на Элдена. Он видел, что ей страшно, хоть она и не показывала.
– Хвала вам, достопочтенный господин, что вывезли меня.

– Не зови меня господином. Я ныне и сам себе не господин.